Розы любви

Патни Мэри Джо

Губы Клер сами собой растянулись в улыбке.

— Лжец!..

— А вы мнительная девица.

Он поднял кий и принялся последовательно, шаг за шагом показывать ей приемы игры.

— Перенесите большую часть своего веса на правую ногу и согнитесь в бедрах — вот так. Пальцы левой руки поддерживают кий. Направьте взгляд вдоль кия и постарайтесь ударить им точно в центр шара. — Затем он продемонстрировал все приемы еще раз.

Когда Клер наклонилась, чтобы попробовать самой, он прислонился спиной к столу, скрестил руки на груди и стал, ничуть не скрываясь, рассматривать ее лодыжки. Однако она демонстративно

его игнорировала.

Да, на ее лодыжки стоило посмотреть — впрочем, как и на все остальное. Клер не обладала эффектной фигурой, которая притягивала бы взгляды мужчин в переполненной бальной зале, да и надетое на ней платье было скромно и сшито так, чтобы скрывать ее формы, а вовсе не подчеркивать их. Однако тело у нее было стройное, ладное, а когда она расслаблялась, в ее движениях появлялась естественная грация, которой невозможно было не любоваться.

Ему захотелось поскорее увидеть, как она будет выглядеть в элегантной одежде. Более того, он бы с удовольствием посмотрел на нее вообще без всякой одежды…

После того как Клер усвоила основные правила, они приступили к игре. Никлас дал своей партнерше фору: они условились, что его шар будет засчитываться лишь в том случае, если перед тем, как упасть в лузу, он дважды отскочит от бортов стола. Благодаря этому ограничению и неровностям игрового поля они смогли соревноваться более или менее на равных.

К большому удовольствию Никласа, его благоразумная школьная учительница играла, как восторженный ребенок, сердясь при промахах и сияя, когда ее шар оказывался в лузе. Интересно, как часто она позволяла себе сделать что-нибудь ради чистого удовольствия? Надо думать, очень и очень редко. Весьма вероятно, что всю свою жизнь, с самого младенчества. Клер только и делала, что трудилась и совершала добрые дела.

Но сейчас она явно наслаждалась. Она уже загнала в лузы два красных шара подряд и теперь вытянулась над столом, целясь в третий. Несколько прядей, выбившихся из строгой прически, соблазнительно вились по краям ее лица. А поза, в которой она застыла, подчеркивала восхитительный изгиб ее зада. Никласа так и подмывало протянуть руку и погладить его.

Однако он с сожалением подавил в себе этот порыв, чтобы не разрушать идиллическую атмосферу. Когда Клер не ощетинивается, словно еж, с ней легко и приятно — она весьма неглупа, сдержанно остроумна и хорошо понимает людей, несмотря на то что ее жизненный опыт не так уж велик.

Она ударила кием по белому шару, однако удар получился неточный, и шар неторопливо откатился вбок.

— Проклятие! Еще один промах! Никлас усмехнулся.

— Что я слышу, Клариссима! Вы только что употребили бранное слово, — сказал он с деланным неодобрением. — Возможно, игра в бильярд и вправду пагубно действует на моральные устои.

Клер прикрыла рукой рот, чтобы спрятать улыбку.

— Подозреваю, что дело здесь не в игре, а в дурной компании.

Никлас бросил на нее восхищенный взгляд, затем наклонился над бильярдом и прицелился. Его движения были исполнены ленивой грации, белоснежная рубашка подчеркивала ширину плеч и тонкость талии. Вот уж поистине дурная компания: смуглый и дьявольски красивый, Никлас Дэйвис воплощал собою мечту всякой романтической девицы и кошмар всякого заботливого отца. Клер с трудом отвела от него глаза.

За те несколько часов, что они играли,

Никлас приспособился к бугристой поверхности стола и даже, несмотря на то что при каждом ударе ему приходилось делать двойной карамболь, сумел послать в лузы четыре шара подряд и в очередной раз выиграть.

— Хорошо, что мы не делали ставок, — заметила Клер. — Вы бы выиграли у меня последний пенни. Победа располагала к великодушию, и он ответил:

— Для новичка вы делаете большие успехи. Клер, Вы сокращали разрыв в счете с каждой игрой. При должной тренировке вы и сами могли бы стать бильярдным шулером.

Клер почувствовала себя до нелепости польщенной, хотя комплимент был весьма сомнительный.

— Сыграем еще раз? — предложила она.

Часы на каминной полке начали бить. Она взглянула на них и изумленно произнесла:

— Уже одиннадцать часов…

День неумолимо подходил к концу. Сейчас Никлас потребует свой поцелуй! От этой мысли все веселье Клер вмиг испарилось.

— Пора идти спать, — немного помявшись, сказала Клер в тщетной надежде, что он, быть может, забыл о своем праве па поцелуй. — У меня завтра куча дел, — торопливо добавила она. — Надо пойти в Пенрит — нанять там кухарку, договориться с Оуэном, чтобы он тайком показал вам шахту, проверить, как моя подруга Маргед справляется с занятиями в школе. В общем, забот будет невпроворот.

Девушка закрепила кий на подставке и повернулась к двери. Однако Никлас сделал резкий выпад кием, и тот с грохотом уперся в стенку, преграждая Клер путь к выходу.

— А вы ничего по забыли? — нарочито медленно произнес он.

Клер вздрогнула.

— Нет, не забыла. Я надеялась, что забыли вы. Он не спускал с нее глаз — красивый, изящный хищник, предвкушающий поживу.

— Забыть? Как можно? Ведь я ждал этого поцелуя весь день.

Никлас сделал шаг вперед. Когда он поднял руку, Клер невольно попятилась, и тут же почувствовала себя дурой, увидев, что он всего-навсего ставит на место кий.

Затем он обратил на нес задумчивый взгляд.

— Неужели мой поцелуй кажется вам таким ужасным? Я еще ни разу не слышал подобных жалоб. Совсем наоборот.

Клер стояла, прижавшись спиной к стене. Дальше отступать было некуда.

— Что толку в этих рассуждениях? Делайте свое дело, и покончим с этим, — холодно сказала она.

В его глазах мелькнула внезапная догадка. Коснувшись рукой подбородка Клер, он приподнял его, так что теперь она смотрела прямо ему в лицо.

— Неужели вас никогда не целовал э-э… мужчина, которому вы нравились?

Клер была слишком честна, чтобы отрицать этот унизительный факт.

— Ни у одного мужчины не возникало такого желания, — ответила она безжизненным голосом.

— Ручаюсь вам, что есть немало мужчин, которые мечтали о том, чтобы поцеловать вас, но ваш неприступный вид внушил им такую робость, что они не посмели — Он начал поглаживать се губы большим пальцем. — Расслабьтесь, Клариссима. Моя цель — уговорить вас, а не запугать.

От этих ритмичных чувственных движений Клер пришла в еще большее смятение, чем вчера, когда он распустил ее волосы. Ее губы сами собой приоткрылись, и она инстинктивно коснулась его пальца языком. Ощутив чуть солоноватый, чисто мужской вкус, Клер тут же покраснела от смущения, осознавая всю непростительную развязность своего поведения.