Ртуть
Шрифт:
– На него ведь упали двое убитых, так? – подает тоненький голосок Николя. – Англичане увидели, что он жив, только сняв с него мертвые тела! И тогда король Генрих повелел заточить его в лондонском Тауэре до конца жизни!
Выражение отцовского лица заставляет юношей осознать, что наговорили они предостаточно и пора приниматься за еду.
Пьер Кер понимает, как тяжело далась его любимому патрону гибель множества родных, подданных его герцогства и соотечественников по всей Франции. Их король безумен и не может бороться; его кузен, герцог Анжуйский, слишком болен; а его дядя, их дорогой герцог Жан, – слишком стар и немощен.
– Увы, – вздыхает меховщик. – Мы потеряли всю золотую молодежь Франции в том сокрушительном поражении при Азенкуре и многих из тех, кого знал и любил наш дорогой герцог.
Чуть более месяца спустя Пьер Кер собирает своих домочадцев за обеденным столом и со слезами на глазах сообщает:
– Азенкур и его последствия оказались непомерными для нашего любимого герцога. То, чего я боялся, свершилось. Жан Беррийский, один из величайших гуманистов и знатоков своего времени, столь возвеличивший наш город и все свои суверенные земли, скончался, скорее всего, от горя.
– А кто теперь будет нашим герцогом, ведь у него нет детей? – спрашивает Жак.
– Я слышал, что он оставил все свои владения и имущество внучатому племяннику Карлу, третьему сыну нашего несчастного безумного короля. Как вам известно, Карл стал дофином после смерти двоих старших братьев.
Юноши переглядываются. Все они слышали историю о том, что эти принцы были отравлены собственным дядей, герцогом Жаном Бургундским – человеком, прозванным Бесстрашным.
Глава 3
В шестнадцать лет, имея постоянный доход от работы на Монетном дворе, Жак Кер начинает подумывать о женитьбе. Вот уже несколько лет он поглядывает на дочку соседа, буржского прево Ламбера де Леодепара, самого влиятельного горожанина и бывшего камердинера покойного герцога Беррийского. Марсэ на несколько лет младше Жака и необычайно застенчива – что ему как раз очень нравится. Жак пытается ухаживать за девушкой, но их сближение происходит крайне медленно. Ну да не беда! Жак твердо решил, что Марсэ станет его женой – чего бы ему это ни стоило! И год за годом он ухитряется выходить из родительского дома, когда девушка выходит из своего, возвращаться из школы домой одновременно с ней и отправляться с семьей в церковь именно тогда, когда на службу идет и Марсэ со своими родными. Конечно же, она обратила на него внимание. И Жак даже несколько раз замечал, как девушка подсматривает за ним из окна, слегка отдернув кружевную занавеску.
Марсэ скорее миловидная, чем красивая. Но когда Жак видит ее застенчивую улыбку и лучащиеся радостью голубые глаза, краше нее для него никого нет на свете. Умна ли она? Жак пытался разузнать это через своих школьных друзей, но безуспешно – ее семья занимает более высокое положение в обществе. А такие семьи не общаются с соседями.
Интерес Жака к девушке, конечно же, замечает его мать:
– Мальчик мой, сдается мне, что ты заглядываешься на дочку нашего соседа, Марсэ, – так, кажется, ее зовут?
Жак краснеет и запинается:
– Мама, я хочу на ней жениться. Ты можешь мне помочь и поговорить с отцом? Он всё твердит о более низком социальном положении нашей семьи. Но если мы двое согласны, разве это важно? Я буду много работать и добьюсь того, что Марсэ будет мною гордиться. Обещаю!
– Сынок, любимый! А она знает,
– Нет, но она видит, как я смотрю на нее, и улыбается мне, когда мы встречаемся у наших ворот, выходя из дома или возвращаясь назад.
Мать Жака смеется:
– Едва ли это веский повод для женитьбы. Что ты можешь ей предложить? Да, у тебя есть постоянная работа. Но не забывай, что Марсэ из очень богатой семьи и привыкла к роскоши.
– Мама, ну как ты можешь быть такой жестокой? Ты же видишь – я влюблен! Ты должна мне помочь! Пожалуйста, поговори с отцом.
Через несколько дней Пьер спрашивает сына:
– Мать сказала, что ты собрался жениться на соседской дочке и хочешь, чтобы я испросил у ее отца согласия нас принять? Скажу тебе прямо, сынок. Я уверен, что ты преуспеешь в жизни. Но, учитывая существенную разницу в нашем социальном положении, я считаю нужным предупредить тебя, что сильно сомневаюсь в успехе этого предприятия.
К большому облегчению юноши, отец соглашается поговорить с соседом. И к удивлению обоих – и отца, и сына – прево соглашается принять их у себя в доме.
Юный кавалер никогда не забудет того первого официального знакомства, естественно, заранее условленного. Он стучится в соседскую дверь, и лакей проводит их с отцом в гостиную. В ожидании Жак осматривается. Его взгляд блуждает по плюшевым креслам с хрустящими белыми накидками на подголовниках; зеленым хрустальным рюмкам, стоящим в буфете рядом с графином. Графин аккуратно накрыт тончайшей салфеткой, расшитой по кромке бисером – для защиты от мух, наверное. Жак рассматривает картины на стенах гостиной: семейные портреты, с которых на него взирают довольно суровые мужчины и женщины, и пару цветочных натюрмортов. Низкий шкаф заставлен книгами. Внимание Жака приковывают «Жития святых» и несколько трудов греческих и латинских классиков. «Интересно, Марсэ читает по-древнегречески или латыни?» – задается вопросом юноша. Он очень надеется, что нет – ведь его собственные познания в области гуманитарных наук далеко не столь глубоки. Математика – да. Но девушки не интересуются скучными цифрами…
Каждая минута ожидания кажется Жаку вечностью. Но вот наконец в гостиную входит Марсэ. За ней следует прево. От смущения немногословный Жак и вовсе лишается дара речи и только неловко взмахивает руками, пока на помощь ему не приходит отец.
– Мой дорогой сосед, – обращается он к прево. – Не соблаговолите ли вы показать мне книги в вашей библиотеке?
Двое мужчин направляются в противоположный конец гостиной, где стоит книжный шкаф. Легким движением руки, но не произнося при этом ни слова, девушка приглашает Жака присесть на высокий жесткий квадратный стул с кожаной подушечкой. А сама садится на другой стул рядом, одернув платье и скромно потупив глаза.
Запинаясь и откашливаясь, Жак все же решается заговорить:
– Мадемуазель, большую часть жизни мы прожили с вами по соседству.
– Да, – подтверждает смущенно Марсэ.
– И на моих глазах вы превратились в самую очаровательную юную госпожу, – продолжает Жак, собирая в кулак все свое мужество.
– Да, – снова произносит Марсэ, все еще разглядывая свое платье.
– Я испросил у вашего батюшки соизволения навестить вас в надежде на то, что мы пообщаемся побольше и лучше узнаем друг друга.