Рубеж

Дышев Сергей

Все чаще приходится останавливаться: надо ждать отставших. Щекин – тот сразу же падает на камни. Пока подтягивается хвост, есть две-три минуты передохнуть. Впереди всегда идти легче. Читаев и Курилкин на камни не ложатся и даже не садятся – чтобы не расслабляться.

– Пойду замыкающим, – говорил Читаев. Глаза его привычно считают людей. Солдаты идут, понурив головы. Даже самые выносливые на пределе. Кроме Цыпленкова два автомата несет Мдиванов – невысокий стройный кавказец. Братусь идет предпоследним, покачивается на полусогнутых ногах, цепляется руками за выступы, словно пьяный.

Каждый шаг ему дается с огромным трудом, он продолжает идти уже не на усилиях воли, а на какой-то биологической способности организма самоисчерпать себя, прежде чем упасть замертво. Сзади идет Водовозов и время от времени подталкивает Братуся в спину. Эти толчки сотрясают его, и кажется, что вот-вот он потеряет равновесие и рухнет плашмя. Но Братусь делает более широкий шаг вперед. Он часто падает и не встает до тех пор, пока Водовозов не начинает трясти его и подымать. Тогда он с мученическими усилиями, безнадежно встает на колени, затем выпрямляется. Падает же он в обратной последовательности: сначала на колени, затем – пластом. Водовозов вымотался не меньше от этих безуспешных попыток заставить человека идти.

– Мешок с говном, – сообщает он таким тоном, что неясно, к кому это относится.

– Иди вперед. Будешь вести колонну.

«Впереди легче. Пусть очухается», – равнодушно думает Читаев.

– Братусь, какого фуя, ты почему в конце? Ты же был в середине колонны.

– Отстал, – хрипло выдавливает солдат.

– Я тебе сейчас выстрелю в жопу, и ты будешь чемпионом по бегу! – обещает Читаев.

Братусь останавливается, надеясь на передышку, но лейтенант безжалостно командует: «Вперед!» Минут десять солдат идет, спотыкается и беспрестанно падает и наконец валится замертво.

– Вставай, кусок говна, уевище! – Читаев зло ругается, хватает Братуся за шиворот.

– Все, не могу больше, лучше оставьте меня, – хрипит он.

– Мы говно после себя не оставляем! – Читаев резко дергает Братуся за воротник, рискуя оторвать его.

Колонна уходит вперед, и Читаев окликает последнего:

– Передай Водовозову, пусть остановится.

– Урод, пидор, чмо болотное! – Читаев коротко бьет в скулу.

Подходят Водовозов и Курилкин.

– Готов? – мрачно спрашивает Алексей.

– Заткнись!.. – Читаев снова наклоняется: – Вставай, падаль!

– Не могу… идти… Лучше убейте… – бормочет он нечленораздельно.

Читаев отпускает воротник.

– Товарищ лейтенант, разрешите?

– Чего?

– Я подыму его. Ручаюсь. Через минуту будет идти, – мрачно обещает Курилкин. – Я с ним по-свойски.

Читаев молча кивает, и они вместе с Водовозовым идут в голову колонны. Не сговариваясь, оба оборачиваются. Братусь уже стоит, прислоненный к скале, а Курилкин, крепко схватив его за грудки, бьет его по безвольному лицу – раз, другой… …Читаева уже несколько раз подмывало объявить привал, но он каждый раз заставляет себя прогнать эту мысль. Группа идет, и главное, идет Братусь.

Уже светало. Ветер усилился. Обледеневшая одежда хрустела и скрипела, словно была сделана из тонкой фанеры. Небо теряло свою вселенскую глубину и постепенно бледнело. И чем светлее оно становилось, тем больше Читаева разбирало сомнение: а в том

ли направлении они идут? Когда же рассвело настолько, что стали различимы дальние серые скалы и такого же цвета лица его подчиненных, он приказал остановиться.

– Оставь вещмешок, – сказал Читаев Курилкину. – Слазим наверх, сориентируемся.

Они взобрались на гребень и залегли. Читаев достал карту, потом долго всматривался в бинокль. Перед ними лежала долина и горный хребет. Читаев оглянулся, снова посмотрел на карту и тихо выругался.

– Так и есть. Сбились.

Курилкин молча посмотрел на лейтенанта.

– Сбились, – повторил Читаев. – Мы сейчас находимся вот здесь. – Он ткнул пальцем в карту. – А надо быть здесь… Вот она, наша вершина. Мы вот с этой развилки пошли по другому хребту.

– Кажется, что рукой подать, – проговорил Курилкин без энтузиазма.

Читаев посмотрел на него. Глаза у Курилкина стали почти такого же багрового цвета, что и лицо. Отросшая щетина делала его старше.

– По прямой – километра три, а реально, считай, все пять.

Они спустились к группе. Люди лежали вповалку. Стало совсем светло, и Читаев мог разглядеть каждого. Сейчас все были очень похожими в одинаковых грязных бушлатах и таких же штанах. Кое-кто из молодых опустил уши от шапок, многие уже забылись в коротком сне. Читаеву это не понравилось: расслабились. А это самое опасное. Сам же он, наоборот, чувствовал нервное возбуждение. Подошел Водовозов.

– Кто разрешил спать?

Водовозов пожал плечами. Курилкин тактично отошел от офицеров и стал подымать спящих.

– Блуканул немного… Наша вершина там, за хребтом. Километров пять-шесть будет.

– Половина людей уже готовы, – мрачно отреагировал Водовозов. – Полный аут. Жопа с видом на горы.

– Ерунда.

Водовозов заметно сдал и, видно, с трудом сдерживался, чтобы не свалиться прямо здесь и забыться мертвым сном.

Читаев подозвал радиста. Подошел рядовой Вилкин, обреченно сгорбившийся под радиостанцией. Он стал снимать тяжелый короб, но не совсем ловко перехватил ремни и грохнул радиостанцию о землю.

– Осторожней, агрегат загубишь! – разозлился Читаев.

Вилкин включил радиостанцию и стал монотонно повторять:

– Нарзан-1, я – Нарзан-2. Прием.

– Ну, что?

– Не отвечают.

Читаев сам сел за радиостанцию. Проверил частоту, ток в антенне… Связи не было. Он приказал продолжать вызов и направился к подчиненным. Все уже были разбужены, сидели угрюмые и молчаливые.

– Осталось немного, собрались, пацаны, ощетинились, – повторил он, обходя солдат. – Сейчас быстро подкрепиться сухпайком. Через пятнадцать минут выходим.

– Ну, что? – спросил он, вернувшись к радисту.

– Ничего.

Читаев достал банку с рисовой кашей, стал выковыривать штык-ножом холодные смерзшиеся куски. «Не поймешь, что со связью. Наверное, расстояние».

– Что, сломалась? – подошел Водовозов.

– Тишина… Вызывай командиров отделений.

Водовозов встал и махнул рукой:

– Курилкин, Бражниченко, Мдиванов – к командиру.

– Да не маши ты руками, – поморщился Читаев.

– А что такое? – недоуменно вскинул брови Водовозов.