Рубеж

Дяченко Марина и Сергей

Невыносимо трудно для Гриня признать в «чортовом ублюдке» – брата. Невозможно для ангелов, Существ Служения, понять, зачем был сотворен человек. Рубежный Малах должен утратить свою целостность, стать «глупым, глупым каф-Малахом», чтобы понять, что такое любовь и утрата.

Человек способен на подвиг и подлость – судьба Гриня тому примером. Человек – это не только и не столько то, чем он является сейчас или станет в будущем. Человек – это еще и тот, кем он мог бы стать. И вот – в Рио и Юдке, в обоих Заклятых, «свернулся калачиком горелый хлопчик», Заступник, тот, кто видит мир во всем многоцветье. Но освободить этих мальчиков, позволить им вырасти в Воина и Мудреца могут только сами Рио и Юдка, переступив через запрет, по сути – переступив через себя. Герои должны совершить то, что для них абсолютно невозможно, немыслимо: Рио и Юдка разрушают заклятье, каф-Малах

меняет местами внешнее и внутреннее, обретает свободу в ограничении, Гринь искупает предательство, сотник продает свою душу ведьмачу ради дочери, Ярина обратится в Ирину – Несущую Мир. «Почему они способны меняться, входя в запертые на три засова сокровищницы, куда им раньше вход навеки заказан был?!» – изумляется каф-Малах.

Потому что – люди.

А для людей Рубежи – не более чем «пленочки».

В отличие от этики, космогония «Рубежа» куда более экзотична и прихотлива. Будучи честными людьми, авторы перечислили свои первоисточники в прологе – а если быть точным, то в прологах (толкования мудрецов Мишны и великая книга «Зогар», что значит «Сияние», а для сведущих – «Опасное Сияние»). Я не берусь судить о том, насколько верно в романе воспроизведено каббалистическое учение и не преображено ли оно еще более радикально, чем гоголевская мифология.

Видимо, причин, по которым авторы обратились к Каббале, несколько. Иудейская мистика была необходима, потому что именно через ее призму видит мир Иегуда бен-Иосиф, Консул. Каббала более чем экзотична для большинства читателей, несмотря на появившиеся в последнее время переводы и популяризации. Корень ее – в ветхозаветных книгах, но в то же время она не совпадает с ортодоксальными иудейской и христианской традициями. Отсюда – возможность игры в совпадение-несовпадение. Противоречащий – но не дьявол; Спаситель – но не Христос; Б-г, Который «укрылся от ангелов и от сынов человеческих».

Это может показаться кощунством (а в определенной мере им и является), такой подход провоцирует на спор, на несогласие. Но в защиту «Рубежа» станет почтенная традиция. Прологи на небесах, на земле, под небесами, вне неба и земли напоминают о «Прологе на небе» в гётевском «Фаусте» и «Прологе в высших сферах» из «Иосифа и его братьев» Томаса Манна (тем более что у Манна речь идет о том же – об отношениях людей и ангелов).

Играть с такими темами – да и вообще притрагиваться к ним – опасно. К чести авторов романа, они пошли на риск сознательно. А чего достигли, переступив этот рубеж, – решать читателю.

Рубежи и границы, или Если будут со мной друзья мои…

Часть этих стихотворений была лично прислана нам их авторами после выхода книги (или части новелл из этой книги) в свет. Другие стихи были случайно обнаружены на просторах Интернета. Именно поэтому, ибо не всегда удается связаться с автором напрямую, одни поэты выступают под реальными именами, другие – под псевдонимами. Мы же испытывая к авторам стихов глубокую благодарность и не зная иного способа отблагодарить их за удивительное созвучие сердец, искренне хотели бы опубликовать эти строки в качестве послесловия к книге.

В конце концов, можно ли найти лучшие слова?

Дмитрий Громов и Олег Ладыженский (Г. Л. ОЛДИ)

Через рубеж

Ангел ли снитсяс тонким мечом —сталь затупится,став палачом.Что-то случится —ты ни при чем?Бледный и строгийсын высоты…Пыль на дороге,чьи-то следы.Кто-то убогий —это не ты?Не отступиться,выхода нет.Не пробудитьсятысячу лет.Может, приснитсяновый рассвет?Вика (Москва) …снова обманутявь и мечты,Снова на камневспыхнут цветы.…Милый мой ангел,Я –

это ты?!Олди (в ответ)

РУБЕЖ

I

Сизые листья кончаются ветром.Сизые листья на кончиках веток.Ветер течет, собираясь извивами.Вирами, ивами, ливнями сивыми.Копыта с топотом,Рокотом, ропотом,Цокают по полю.Толку-то, проку-то…Льется луна – полосы льна.Ветра цена – волосы в снах:Мои – в твоих прядях спутанных —Пальцы зверьками испуганными.Звезд пересвист.Слез перехлест.На березе клестРастопырил хвост.Глаз глубина – жарче вина,Светлее душа – темнее цена…Тонкие травы склоняются истово.Ветер кончается сизыми листьями.

II

Ковыльный излом. Пепел травы.Забытая правда заведомой сказки.Немного тепла. Глоток синевы.Случайные взгляды нечаянной лаской.Плетение ветра. Вода в рукавах.Колючая пыль. И на днище колодцаНемеркнущий блеск в сумасшедших глазах.Там просто замерзший ребенок смеется.Точицкая Евгения (Шамара)

Авторам «Рубежа»

I

Лишь им известен скрытый смысл о Смысле,Как дома у себя в миру чужом.Читателям остались только мысли,Что авторы – и теЗа РУБЕЖОМ…

II

Магнолии пылают в «Рубеже»Рефреном раз, другой и третий…Когда они сгорят уже?!Тищенко Наталья

Рубежи

Платим горькую цену за боль, за страхИ за месть, если можем – мстить.Ищем Знание – в книгах и Смысл – в словах.Нам здесь плохо, но нам здесь – жить.Через пропасть обид и тоски туман,Яд пророчеств, проклятий вой,Через Тьмутаракань и Мазандеран —Стать Героем, оставшись собой…Храм разрушен, Царство низвергнуто в прах, —Неизменны лишь Рубежи.Мы – прорвались. Мы держим Небо в руках.И теперь надо снова – жить…Радмила Башкирева

Василий Владимирский

Гуртом и батька бить сподручней…

Похоже, Украине самой судьбой предрешено стать Меккой для любителей фэнтези. Харьковский затворник Генри Лайон Олди (в составе Дмитрия Громова и Олега Ладыженского), супруги Марина и Сергей Дяченко из Киева, немного в стороне – еще один харьковчанин, Андрей Валентинов (он же – Андрей Валентинович Шмалько), произведения которого с одинаковым успехом можно отнести как к жанру фэнтези, так и к альтернативной истории… Кого из российских авторов можно поставить с ними рядом? Разве что Святослава Логинова, «внезапного патриарха отечественной фэнтези». Возможно, дело в том, что на Украине фантастика пользуется такой государственной поддержкой, какой у нас сумели заручиться лишь представители так называемого «литературного бомонда»?