Рубеж
Шрифт:
Ярина испуганно моргнула. Все, тонкие материи пошли! Ну, Хведир, погоди!
Гость понял, улыбнулся.
– Скажем, наш мир… более волшебный.
Девушка не стала отвечать. Может, и так, а все равно дивно.
– Хотя кто знает? – Пан Рио медленно встал, шагнул к окошку, зачем-то тронул рукой толстое стекло. – Сегодня мне снилось… Очень странный сон… видение. Будто кто-то допрашивает меня… мою душу… Кто-то черный…
Ярине стало не по себе. Полутемная зала, густые тени в углах,
Бр-р-р!
– Сны, конечно, всякие бывают, – гость словно понял: подошел ближе, улыбнулся. – Иногда и чужая жизнь снится, словно своя. Но этот… черный… Он рассказал кое-что очень важное…
– Да будет вам, пан Рио! – Девушка заставила и себя улыбнуться. – Сны Бог посылает. А если какие не от Бога, то в церковь вам надо да свечу поставить. Как вы там у себя без Бога живете?
Гость развел руками – так, мол, и живем.
– Как я понимаю, господин Теодор будет жрецом… священником?
Ярина кивнула.
– Я слыхал, что у вас жрецам… служителям Бога запрещено жениться. Какой странный обычай!
– И вовсе не у нас! – возмутилась девушка. – То у латинов, а латины истинного Бога забыли, в ересь впали. У нас только монахам того не можно, а священники женятся. Вот пан Хведир…
Она осеклась, замолчала – и с изумлением поняла, что краснеет.
С чего бы это?
Гость улыбнулся, и от этой улыбки Ярине стало и вовсе стыдно.
Она хотела объяснить, что дело вовсе не в Хведире и не в той дуре-попадье, что за него отдать собираются…
Не успела.
– Ханум! Ханум-хозяйка!
Девушка вздрогнула. Агмет? Когда только войти успел? Видать, замечталась!
– Говорить надо, ханум-хозяйка, – татарин шагнул из темноты, поклонился, единственный глаз с подозрением уставился на гостя. – Тайно говорить! Шибко тайно!
Пан Рио понял, тоже поклонился.
– Уважаемая госпожа Ирина! Не смею больше навязывать…
– Вот еще! – возмутилась девушка. – Вы мой гость! Оставайтесь, скоро вернусь. А ты, Агмет, что, указывать мне вздумал?
– Шибко тайно! – Слуга вновь неодобрительно взглянул на пана Рио. – Бачка Хведир у крыльца ждет…
Бурсак был не один. Рядом с ним имелся кто-то знакомый, в новом жупане и сердюкской шапке с синим верхом.
Увидев Ярину, Хведир встрепенулся. Тускло блеснули окуляры:
– Яринка! Ярина Логиновна! Вот, прибег…
Хлопец шагнул ближе. Поклон – низкий, вежливый.
– Панна сотникова? То я очень рад!
В первый миг Ярина удивилась, но тут же узнала.
Гринь!
Гринь Чумак!
– И я тебя рада видеть, Гринь! Ну, как твои дела? Как брат?
– Добре! Все добре, панна сотникова! То благодаря вам да пану Хведиру. А
Парень улыбнулся, и девушке почему-то сразу стало легче. Они не одни! Хорошо, когда люди добра не забывают.
Внезапно лицо Чумака стало серьезным, даже суровым.
– В сердюках я сейчас – у пана Мацапуры. Сам не рад, да деваться некуда, панна Ярина. Так вот, прознал я, что пан Станислав сжечь Калайденцы задумал. Завтра…
Девушка вздрогнула, но миг спустя ощутила злость – и неведомую ранее уверенность. Широко шагает Дикий Пан, не споткнуться бы!
– Десять человек поедут – с паном Юдкой. Село маленькое, пан Станислав говорит, что и десятка за глаза хватит…
Ярина усмехнулась – нет, не хватит! Теперь они в Валках не слепы! Теперь и ударить можно – во всю силу!
– Когда?
Гринь задумался, зачем-то потер подбородок.
– После полудня, думаю, к вечерне. Пан Станислав ждет, пока все в церкви соберутся.
– Ясно…
Мысли неслись, обгоняли друг друга. Десять сердюков – немного. На дороге встречать опасно – уйдут, да и на шаблях Мацапуровы хлопцы горазды. А вот ежели в церкви спрятаться да гаковницу вперед выставить… Десяток – в церкви, другой – за домами, чтоб никто не ушел…
– Ну, спасибо тебе, Гринь! От меня – и от тех, кого ты от смерти спас!
Парень смутился, помотал головой:
– То вам спасибо, панна сотникова! Поеду, как бы не хватились…
Он вновь поклонился – отдельно Хведиру-Теодору, отдельно Ярине – и шагнул в темноту.
Сгинул.
– Ну что, пан писарь сотенный? – Ярина глубоко вдохнула холодный воздух, улыбнулась Хведиру. – Вот и мы часу дождались!
Кони были плохи – еле шли по глубокому снегу. Всадники сидели кое-как в седлах, а порою и просто на попонах. Ярина обернулась, головой покачала – не войско! Хоть и стараются хлопцы.
Сама девушка ехала впереди, рядом с верным Агметом. Не в первом ряду. Туда не пустили, напомнив, что место сотника – за дозорными, а еще лучше – сбоку, к середине ближе. Вот и довелось пристроиться за широкой спиной пана Рио. Тот сам вызвался первым ехать. Агмет заворчал, но гость, мягко улыбнувшись, напомнил, что у него все-таки два глаза.
Пан Рио был не один. Слева грузно восседал широкоплечий Хостик-Хвостик, справа ерзал по седлу пан лекарь. Их Яринка и брать не хотела: один с раной недолеченной, другому на коне сидеть неладно. Но оба – и заризяка, и гулена – твердо заявили: куда пан Рио – туда и они. Так и переспорили.