Рубеж
Шрифт:
– А я как знала, что удивлю обоих. Припасла. – Гостья вынула из сумочки областную газету, проворно развернула, показала на фотоснимок, помещенный на второй полосе сверху. – Узнаете?
– Ух ты! – смешавшись, воскликнула Наталья Мироновна. – Это корреспондент подловил меня у чабанов.
В газете под снимком было напечатано: «Врач-терапевт Наталья Мироновна Мельникова в дальнем казахском селении оказывает срочную помощь больному чабану. После трудной песчаной дороги, изнуряющей жары она отказалась от отдыха, потому что другой тяжелобольной ожидал
– Ничего себе «достойная», – грустно вздохнула Наталья Мироновна.
Гостья возразила:
– А что, разве Мишутин все знает о тебе? Чепуха! Я уверена, что он через год сам поздравит тебя с успешным завершением исследования. Да еще извинится за свою опрометчивость.
– Точно, – сказал Мельников и подумал, как все же хорошо, что пришло ему в голову пригласить Ольгу Борисовну. Тут же он шутливо пообещал ей: – А мужу вашему объявим выговор. Как это он мог убежать от вас? Прямо из рук, можно сказать, выпустили.
– А меня, знаете, соседка отвлекла, – пожаловалась Ольга Борисовна. – У нее сын – фельдшер. Где-то в сельской больнице работает. А ей перевести его поближе хочется. Уж какой день толкует об этом.
– Но чем ты поможешь ей? – спросила Наталья Мироновна.
– С тобой просит поговорить. На твои связи надеется.
– Ох уж эти связи! Ты скажи ей, Оленька, что у Мельниковых у самих сын в дальнюю экспедицию зачислен.
– Володя? В экспедицию? – Ольга Борисовна всплеснула руками. – Он же и так на Севере. А теперь куда? Ну, Володя! Ну, отчаянный! Это что ж, окончательно решено?
– А вот почитай. – Наталья Мироновна развернула письмо и положила на стол, пригладив ладонью.
– Смотрите-ка! – удивилась Ольга Борисовна, читая. – А ведь, кажется, совсем недавно был такой застенчивый мальчик. Не мог даже осмелиться пригласить на танцы мою Танечку. Ты помнишь?
– Помню, как же. Но я не думала никогда, что он такой скрытный будет.
– Мужчина, – сказал Мельников одобряюще, хотя ему тоже не нравилось, что сын сделал из своей поездки какую-то тайну. Уж с ним-то, отцом, мог посоветоваться. И Мельников придумал утешающее объяснение: «Не хотел, видно, чтобы мать перед поездкой в Москву нервничала и от работы своей отвлекалась».
Наталья Мироновна, собравшись с силами, принялась выставлять на стол все, что положила ей в чемодан дочь.
За чаем опять разговор зашел о Володе. Ольга Борисовна посоветовала:
– Может, следует обратиться в Министерство здравоохранения, уж там-то наверняка должны знать и о цели экспедиции, и о том, где она сейчас находится.
Мельников подошел к стоящему на тумбочке телефону и позвонил на квартиру заместителю командующего Павлову.
Наталья Мироновна обрадованно прижала руки к груди, воскликнула:
– Сережа! Как хорошо ты придумал! А мне и на ум не пришло обратиться к Кириллу Макаровичу.
Генерал-полковник Павлов, давно знавший Володю, отнесся
– А вы помните, как ваш Володя ответил нам когда-то на вопрос, кем хочет быть после учебы?
– Врачом-десантником.
– Вот он и начинает десантировать. Идет, как говорят авиаторы, к намеченной цели. Ну что ж, радиолокационные точки у нас надежные. Пусть Наталья Мироновна не сомневается, обнаружим быстро. – Павлов секунду-другую помолчал, спросил: – А что у вас лично, Сергей Иванович? Претензий по службе нет? Тут, понимаете ли, из Министерства обороны уже дважды интересовались, не заскучал ли генерал-майор Мельников на своей дивизии.
– Но я же сам просил их дать мне возможность именно здесь, в дивизии, завершить свою новую работу о взаимодействии войск и рапорт на имя министра писал. Вы-то, Кирилл Макарович, знаете.
– Знаю, конечно, – охотно подтвердил Павлов. – А товарищи из министерства почему-то уверены, что работа ваша уже близка к завершению.
– Близка-то близка, но не закончена.
– Вот и я сказал им это. Но тем не менее будьте готовы, Сергей Иванович, к серьезному разговору с кадровиками после больших учений. А работу свою давайте на рассмотрение нам. У нас пишете, у нас и разговаривать будем.
– Спасибо за внимание, Кирилл Макарович.
– Ну с этим вы пока не торопитесь, мы еще посмотрим, кто спасибо заработает. Словом, дела покажут. А насчет экспедиции наведу справки и сегодня же вам позвоню.
Ракетчики возвратились с полигонов еще до захода солнца. А когда городок окутали сумерки и на темном небе появились первые звезды, пусковые установки уже стояли в парке, тщательно вычищенные и заботливо укрытые брезентом.
Подполковника Нечаева встретил дежурный офицер, доложил, что командир все еще находится в своей служебной комнате на втором этаже казармы.
В комнате был полумрак, горела только настольная лампа под зеленым низким абажуром, освещая густо заполненные цифрами листки и логарифмическую линейку. Майор не сразу заметил начальника политотдела и оторвался от расчетов, лишь когда Нечаев подошел вплотную к столу и спросил с укором:
– Значит, ракетчики все еще трудятся?
– Извините, товарищ подполковник. – Жогин встал, не выпуская из рук логарифмической линейки, выпрямился. – Проверяю работу операторов.
– Вижу, вижу. А я проверить жалобу пришел.
– Какую жалобу? – Жогин удивленно посмотрел на подполковника.
– А дочь ваша, Машенька, пожаловалась. С полигона, говорит, папка вернулся, а домой не идет.
– Э-э-э, неправда, товарищ подполковник, – заулыбался Жогин. – Я раньше всех дома побывал, сразу, как технику в парк поставили.
– Мало побывали, значит. Надо было с дочкой в кино сходить, с женой погулять под звездами. Вечер-то какой!
– Не до этого, Геннадий Максимович, – Жогин тягостно вздохнул. – Я сейчас вроде провинившегося школьника. Того и гляди, в угол поставят.