Руби
Шрифт:
Я положила обратно пачки документов и старых фотографий, но, прежде чем спрятать деньги в сундук, увидела уголок еще одного снимка, высунувшийся из старой, в кожаном переплете Библии бабушки Катрин. Я медленно подняла книгу, осторожно обращаясь с потрескавшимся переплетом, тихонько открыла сухие страницы, начинавшие расслаиваться по уголкам, и взглянула на старую фотографию.
На ней был изображен очень интересный мужчина, стоящий перед домом, скорее всего, особняком. Мужчина держал за руку маленькую девочку, как две капли воды походившую на меня в том же
Это была я, так мне казалось. Конечно, я. Но кто тогда этот мужчина и где мы стоим? Я была уже достаточно взрослой, чтобы запомнить такой дом. Что-то около шести-семи лет. Я перевернула фотографию и увидела, что ближе к нижнему краю имелась надпись:
Дорогая Габриэль!
Я подумал, что ты хотела бы увидеть ее в день, когда ей исполнилось семь лет. Ее волосы очень похожи на твои, и она воплощает в себе все, что я мечтал видеть в ней.
С любовью,
Пьер.
Пьер? Кто такой Пьер? И эта фотография, она была послана моей матери? Это мой отец? Я была где-то с ним? Но почему бы он стал рассказывать моей матери обо мне? Ведь она к тому времени умерла.
Может, он этого не знал? Нет, это бессмыслица, потому что как бы он заполучил меня даже на короткое время, не зная о смерти моей матери? И как могла я быть с ним и ничего об этом не помнить?
Тайна жужжала во мне, словно целый рой пчел, и вызывала трепет во всем теле, наполняла меня странным ощущением дурного предчувствия и беспокойства. Я вновь посмотрела на маленькую девочку и вновь сравнила наши лица. Сходство было неоспоримым. Именно я была с этим мужчиной.
Я глубоко вздохнула и попыталась успокоиться, чтобы, когда спущусь вниз и увижу бабушку с подругами, они не заметили моего волнения, потрясшего мои сердце и душу. Я знала, как трудно, почти невозможно утаить что-то от бабушки Катрин, но, к счастью, она была так увлечена спором о соусе из крабов, что не обратила на меня внимания.
Наконец гости устали и решили, что им пора отправляться домой. Дамы еще раз меня поздравили, поцеловали и обняли, при этом бабушка смотрела на меня с гордостью. Мы проводили гостей и вошли в дом.
– У меня не было такого приятного праздника целую вечность, – сказала бабушка, вздыхая. – И посмотри, как хорошо ты все убрала, моя Руби, – проговорила она, поворачиваясь ко мне. – Я так горжусь тобой, милая, и…
Глаза ее быстро сощурились. Она раскраснелась от вина и оживленной беседы, но ее дар провидицы, как всегда, оказался на высоте. Бабушка быстро почувствовала, что что-то не так, и шагнула ко мне.
– В чем дело, Руби? – быстро спросила она. – Что
– Grandmere, – начала я, – ты послала меня наверх положить деньги в твой сундук.
– Да, – проговорила она, а затем ее дыхание перехватило. Она отступила назад и положила руку на сердце. – Ты рассматривала мои вещи?
– Я не думала рассматривать, Grandmere, но заинтересовалась старыми фотографиями, твоими, дедушки Джека и твоих родителей. А потом увидела что-то торчащее из твоей старой Библии и обнаружила вот это. – Я протянула ей фото. Бабушка посмотрела на снимок, будто на свидетельство смерти и бедствия. Потом взяла его и медленно опустилась на стул, качая головой.
– Кто этот мужчина, Grandmere? И маленькая девочка – это я, правда?
Бабушка подняла голову, ее глаза были полны печали.
– Нет, Руби, – покачала она головой. – Это не ты.
– Но она так похожа на меня. Вот. – Я положила свою фотографию, где мне было около семи лет, рядом со снимком Пьера и маленькой девочки. – Посмотри.
Бабушка кивнула.
– Да, это твое лицо, – ответила старушка, глядя на оба снимка, – но это не ты.
– Тогда кто же, Grandmere, и кто этот мужчина на фото?
Бабушка заколебалась. Я попыталась ждать, но казалось, будто нетерпеливые мотыльки кружатся где-то внутри меня, у самого моего сердца, щекоча его своими крыльями. Я затаила дыхание.
– Я не подумала, когда посылала тебя наверх положить деньги в сундук, – начала она, – но, кто знает, может, само Провидение дает мне понять, что настало время.
– Время для чего, Grandmere?
– Для тебя. Узнать все, – проговорила она и откинулась на спинку стула, как будто ее поразил удар, и теперь уже чересчур знакомое изнурение вновь обозначилось на ее лице. – Узнать, почему я выгнала твоего деда из дому на болото жить, как животное, каковым он и является.
Старушка закрыла глаза и что-то еле слышно бормотала, но мое терпение иссякло.
– Кто эта маленькая девочка, если не я, Grandmere? – вырвалось у меня. Но бабушка еще долго молчала, краснота на ее щеках сменилась бледностью цвета овсянки.
– Это твоя сестра, – наконец ответила она.
– Моя сестра!
Бабушка кивнула головой. Она закрыла глаза и не открывала их так долго, что я подумала, разговор наш окончен.
– И мужчина, держащий ее за руку… – вновь заговорила она.
Она могла бы и не продолжать. Все и так выстраивалось в моем сознании.
– …твой настоящий отец.
Глава 6
Место в моем сердце
– Если ты все это время знала, кто мой отец, Grandmere, почему же молчала? Где он живет? Как получилось, что у меня есть сестра? Почему все это нужно было держать в такой тайне? Почему ты прогнала деда жить на болото? – нетерпеливо выпаливала я вопросы один за другим.
Бабушка Катрин прикрыла глаза. Я знала, что так она набиралась сил. Будто пыталась проникнуть в свое второе «я» и извлечь оттуда энергию, делавшую ее кайенской целительницей, каковой она слыла в округе Тербон.