Рубикон
Шрифт:
Одно из мест, по левую руку от обычно занимаемого её отцом, было уже занято «гостьей», которая по своей привычке изображала из себя невозмутимую светскую львицу и разве что покосилась на Цесаревну. Тихо хмыкнув, девушка, которая была Нине одногодкой, сосредоточила всё своё внимание на пузатом винном бокале, в котором в свете софитов искрился рубинами гранатовый сок. Катенька Ларионова с детства употребляла исключительно сок, правда, в совсем уж нежном возрасте называла его исключительно «вином» и непременно доводила до белого каления сомелье всех ресторанов,
– Всё выпендриваемся, госпожа преуспевающая негоциантка, меценатка и просто красивая девушка? – ехидно поинтересовалась Нина, по-хозяйски устраиваясь на месте отца и подхватывая со столика заранее подготовленный для неё бокал, но, уловив терпкий запах и принюхавшись к напитку, удивлённо произнесла. – Ого! Да ты никак вразнос пошла? Сколько здесь градусов? Десять?
– Тринадцать, – как-то грустно вздохнула её собеседница, продолжая любоваться игрой света в жидкости, которую уже никак нельзя было назвать соком. – Десятилетняя выдержка, сбор с моих армянских владений. Можно сказать, наша первая продукция, которой мы подвинем и евреев с их «Rimon», и всех остальных!
– Погоди… – нахмурилась Цесаревна. – Это из садов в Зангезуре?
– Угу! – девушка гордо улыбнулась и сверкнула глазами. – Так что должна напомнить Вам, Ваше Высочество, что Вы – проиграли! Был спор? Был! Вино есть? Есть! Так что я смогла, Нина Святославовна, а теперь с Вас желание!
– А вот и обойдётесь, Екатерина Игоревна! – ей в тон ответила Цесаревна, пригубив бокал. – М… Вкусно! Но проиграли всё-таки Вы! Я стала невестой сильнейшего человека на Земле, а Вы, дорогая, всё это время сидели на своих бочках!
– Это был совсем другой спор! – совсем по-детски возмутилась светловолосая девушка, качнув задорным хвостиком, прихваченным изящной заколкой над правым ухом. – И... и вообще! Насколько там крут твой жених – никто не знает! А спорили мы на Савелия!
– Это – частности! На Савелия спорила ты! – отмахнулась Нина. – С детства по нему слюни пускаешь! У Афросьева уже фавориток, что блох на собаке, а ты всё никак не решишься! Смотри – так и старой девой останешься! Да и вообще, Савика Кузя, если захочет, в бараний рог скрутит!
– Ой ли! – фыркнула собеседница, всем своим видом изображая недоверие, а затем, надув губки, пробурчала. – И вообще, говорить девушке в шестнадцать лет, что она «старой девой» останется это, знаете ли за гранью! Я просто… стратегически выжидаю! Вино тем лучше, чем длительнее его выдержка! А фаворитки у него все на какую-то шмару ещё со студенческих лет завязаны. Точно знаю, что жениться на ней он не собирается! Так что у меня ещё есть все шансы. Особенно если ты сошла с дистанции!
– Смотри, в уксус не превратись! – поддела подругу Цесаревна. – А по поводу Кузьмы и Савика... Это не моё мнение, а Герцога Сафронова. Из разговора с отцом.
– Всё ещё подслушиваешь? – ехидно поинтересовалась Катя, возвращая недопитый бокал на столик.
– Вот ещё! – вздёрнула носик Нина. – Они при мне беседовали! В конце-то
– Будущего...
– Мужа! – упорно повторила девушка. – В любом случае Спор был?
– Ну, был! – вздохнула девушка, прислушиваясь к происходящему внизу.
Команды боссабола «Спартак-Москва» и «Волхв-Аркаим» уже вышли из раздевалок и выстроились по разным сторонам площадки. Обычное покрытие арены отъехало в сторону, обнажая надувные конструкции, в которые начали нагнетать воздух насосы, установленные в технических помещениях. А затем трибуны буквально взорвались овациями, когда комментаторы объявили о том, что за сегодняшним матчем из императорской гондолы будет наблюдать одна из младших дочерей Императора Всероссийского, а на огромных экранах запустили презентационный ролик с участием Нины.
Подобные «презенташки», заранее записанные на все случаи жизни, были стандартным творением имперских пиарщиков и перезаписывались ежегодно с привлечением лучших режиссёров-клипмейкеров. Вот только саму Цесаревну ролик с кучей спецэффектов скорее заставил поморщиться, напомнив о том, что в этом году подобное мучение под камеру ещё только предстоит…
– И я – выиграла! – отвлекла она подругу, с интересом и лёгкой ехидцей на лице наблюдавшую за нарезкой из кадров, запущенных под музыку.
– Выиграла, выиграла… – отмахнулась она и спросила, – слушай, а ты что…
– Да! – кивнула Нина, сразу поняв, куда клонит Ларионова. – Я в Японию на съёмки летала. Режиссёр оттуда – вот он момент, где я кружусь в саду с лепестками сакуры, и вставил. Получилось, надо сказать… неплохо. Инну, вон, Михаленко, вообще берёзку обнимать заставил!
– М-да… – хмыкнула её собеседница. – Ну… на мой дворянско-торгашеский вкус, сойдёт! Для сельской местности. Народу, смотрю, нравится.
– Значит, желание с тебя, желание с меня?
– Нин, ну чего ходить вокруг да около? – с укором посмотрела на неё подруга. – Давай уже говори, что тебе нужно? Не просто пообщаться же ты меня сюда позвала? Нет, я тебе, конечно, благодарна! Когда ещё матч полуфинала в Имперской ложе удастся посмотреть! Но всё же…
– Я хочу… – девушка на секунду замолчала и, пригубив бокал, продолжила внимательно глядя на собеседницу, – …на правах партнёра войти в совет директоров «Северная Венеция Групп». С контрольным пакетом акций, разумеется, необходимая часть которых будет выкуплена у остальных участников в равных долях выше рыночной стоимости.
– Хмф… – Ларионова чуть наигранно поперхнулась вином, слегка закашлялась и, вздёрнув бровь, удивлённо посмотрела на невозмутимую Цесаревну. – Знаешь, дорогая, губа у тебя не дура! А если я взамен попрошу у тебя графский титул?
– Я для тебя его выбью, – немедленно ответила Нина.
– Нда… наверное, стоит тогда требовать герцогский!
– Кать, не наглей! – чуть нахмурилась девушка. – Максимум, что я тебе могу предложить в этой области, стать фавориткой моего мужа и войти в герцогский род Ефимовых.