Рубикон
Шрифт:
Но это были немцы, а к ним я не испытывал ровным счетом никаких чувств. Гуманизм в нашем мире – штука специфическая и распространяется только на соотечественников, коими я этих людей не считал. Да и вообще – у них был свой сюзерен, на плечи которого и ложилась обязанность заботиться о своих вассалах.
Именно это я и заявил в лицо Карлу-Фердинанду, когда тот в ярости ворвался в комнату, которую я отвел под свой кабинет.
– Но вы же немец! – рычал он, сверкая глазами.
– Уважаемый, я был, есть и буду русским, – холодно ответил я ему, поймав краем глаза обращенные на моего собеседника полные собственного
– Мальчишка! – прошипел мужчина, окончательно наливаясь кровью. – Ты смеешь мне угрожать?
– Угрожать? Вам? – мне почему-то вдруг действительно стало смешно. – Не слишком ли много вы о себе возомнили? О нет, любезный, я просто вас поставил в известность.
– Да я тебя, щенок, – заорал было принц выхватывая из чехла ПМК, и в этот момент в дверь кабинета громко и настойчиво постучали, а я почувствовал такое сильное возмущение сансары, что даже остановил руку, уже сомкнувшуюся на шее задергавшегося в захвате Карла-Фердинанда.
Все мое внимание теперь было привлечено к медленно открывающейся двери, из-за которой шли искажения такой силы, что будь я сам послабее, был бы сейчас похож на моих резко спавших с лица девочек, которые, соскочив со своих стульев, быстренько ретировались ко мне за спину. Внезапно давление спало, а в приоткрывшуюся дверь просунулась абсолютно лысая голова парня, может быть, на год-два старше меня.
– Простите, можно? – спросила голова на очень приличном русском языке, параллельно оглядывая комнату и на несколько секунд задержавшись взглядом на уроненных стульях и разлитом чае, посмотрела на меня и трясущихся за моей спиной девушек. – Ой-йо-йой. Нехорошо-то как получилось.
– Не помню, чтобы позволял, – ответил я, исподлобья рассматривая «голову», а затем отбросил от себя уже булькающего и слегка посиневшего, вцепившегося в мою руку скрюченными пальцами принца.
Да, чего уж я точно не ожидал, так это внезапно встретить здесь Кемпфер-Кайзера, ну или по-нашему Воеводу – неврожденного одаренного, воина седьмого ранга.
– И все же я, пожалуй, войду, – произнесла голова, и сквозь дверь протиснулся довольно щуплый паренек, сантиметров на десять ниже меня ростом, после чего склонился в глубоком поклоне и протараторил скороговоркой: – Ваши императорские высочества, Инна Святославовна, Нина Святославовна, прошу глубочайшего прощения за то, что был вынужден так поступить, чем напугал вас. Моя вина очень глубока, и я готов принять любое наказание. Но поймите меня правильно, я просто не мог допустить гибели нашего непутевого родственника! Хотя признаю от имени всего остального дома Гогенцоллернов, что он целиком и полностью не прав. К тому же в случившемся есть огромная доля моей вины, ведь я, устав после вчерашней тренировки, проспал ваш приезд в своей комнате, хотя должен был дожидаться вас по приказанию фройляйн Астры.
Он замолчал, так и не разогнувшись.
– Это что? Шутка? – нахмурившись, спросил я, откровенно хлопая глазами и не понимая,
– Нет, глава! Я абсолютно серьезен! – ответил парень. – Ваши высочества! Смиренно прошу вашего прощения!
– Э-э… – первой глубокомысленно выдала чуть быстрее сестры отошедшая от поражения сансарным выбросом Нинка. – А вы?
– Виконт Фридрих фон Гогенцоллерн, ваше высочество Нина Святославовна! – представился гость.
– Хорошо, виконт. Я прощаю вас, – степенно кивнула девушка, беря себя в руки. – Но больше так не делайте!
– Я также прощаю вас, – выдавила из себя Инна, вцепившаяся клещом в мою рубашку.
– И все-таки это, наверное, шутка! – пробормотал я, продолжая рассматривать парня.
– Кузьма? – Зайка потрясла меня за плечо. – Тебя что? Тоже сильно приложило?
– Со мной все в порядке, – ответил я. – Вы посмотрите, во что он одет!
– Кто знает? – произнесла Инна. – Может быть, виконт просто очень экстравагантный человек.
– Ага, – фыркнул я. – Настоящий «Одноударник»! Даром что Фридрих и не косоглазый!
– А-а. Вот вы о чем, глава! – парень по очереди посмотрел на свои руки в красных резиновых перчатках, желтое подпоясанное трико, красные же и не менее резиновые сапоги и белый плащ Супергероя, так, словно бы видел свою одежду в первый раз в жизни, затем слегка покраснел и смущенно улыбнулся. – Понимаете ли, я долго жил в Японии и, можно сказать, фанат этого персонажа. А когда покорил седьмой ранг воина, выкупил права на образ у автора. Вот… Похож – не правда ли?
– А хрен ли сейчас так вырядился? – возмутился я.
Глава 4
Выпросив у цесаревен прощение, парень заметно расслабился, а на мой вполне логичный вопрос о его маскарадном костюме только пожал плечами и сказал, что, проснувшись и узнав от прислуги о свершившейся в замке смене хозяина, просто нацепил на себя первое, что попалось под руку. Естественно, что это была тренировочная одежда, в которой он вчера весь день занимался «гиперактивной медитацией».
При упоминании этой тренировочной практики для воинов высокого ранга я непроизвольно поморщился. Мой наставник сам был Воеводой и учил меня – колдуна – лишь тому, что знал. И так же как он, я очень не любил эту методику, позволяющую воинам, особенно с открытой седьмой чакрой «Сахасрарой», поддерживать ее в этом состоянии. Так что хотя это и считалось очень полезным, в том числе и для меня, я пользовался другим, можно сказать секретным, пассивным способом, придуманным моим учителем, не желавшим тратить свое драгоценное время на подобную ерунду.
К тому же я просто физически не мог бы пользоваться классической «Гипактацией Воевод», потому как там как минимум в течение часа требовалось держать седьмую чакру полностью раскрытой. А так как суицидальными наклонностями я не страдал, то и экспериментировать над собой даже не пытался.
Метод же Варяга подходил мне почти идеально, позволяя оставлять опасный сансарный узел полностью заблокированным. Да и вообще, этот способ энергетической закалки тела и меридиан прекрасно совмещался с любой активной деятельностью. Например, с тренировками в колледже. В то время, как в состоянии «Гипактации», в чем-то схожей с классической боевой медитацией, человек не мог параллельно заниматься чем-то еще.