Рубин II
Шрифт:
– Ди! – закричала Рубин, точно зная, что спустя несколько мгновений они с Хейди упадут…
– Бегите! – послышался ее голос за спиной. – Продолжайте бежать!
Хлопок! Такой громкий, что Хейди вскрикнула и вырвала руку, зажимая уши руками.
– Нет, – попыталась поймать ее Рубин, но оказалось поздно.
Хейди рядом больше не было.
Свет погас, а Рубин полетела вниз. Удар. Мрак.
***
Рубин открыла глаза. Вокруг светло, как днем. Осмотрелась.
– С добрым утром! – произнесла Ди, протягивая ей чашу с горячим напитком. – Мы
– Хейди! – Рубин обернулась и увидела принцессу, сидящую у костра.
– Ди меня словила. А тебя не успела, – пояснила Хейди, потирая идеальную бровь. – Но ты и так бессмертная у нас. Так что не беда.
– Боюсь, что ты неправа, – покачала головой Ди, осматривая Рубин. – Грудь щемит? – спросила она.
– Немного, – поморщилась Рубин.
– Постарайся больше не умирать, дорогая. Дарроу за твой труп вряд ли много седоулов даст.
– Умеешь ты пошутить! – скривилась Рубин.
– А это не шутка, – ответила Ди и всунула ей в руку чашу.
Глава 4
Ордерион
В путь отправились небольшим отрядом. Хорн, Саж и еще восемь воинов. О трауре, который царил в Северном замке, и предстоящей войне за трон принцы не говорили. На душе и без того было слишком паскудно, а бередить свежие раны не хотелось.
Ордерион знал, что ночь брат провел в странной комнате в подвале. Там же он и напился, разгромив кровать и причудливую мебель, украшавшую помещение. Под утро Галлахер успокоился и уснул на полу, а Ордерион, заглянув в помещение, приказал воинам разбудить принца на два часа позже условленных.
Сам Ордерион не стал уточнять, что те два лишних часа требовались и ему самому, потому что за ночь он не смог сомкнуть глаз.
Вчера, стоя перед обрывом, где ветер трепал его волосы, а полы мантии развевались, словно черные крылья ворона, Ордерион поймал себя на мысли, что похоронил Рубин. Конечно, он тут же мотнул головой, прогоняя картину, в которой тело возлюбленной навеки осталось погребенным на дне Бескрайних вод, но все же… Эта мысль что-то сломала в нем. Что-то разрушила, что собрать он был не в силах.
Какую жертву он бы принес богам за возможность вновь повстречать Рубин живой? Свой дар? Ордерион с радостью бы избавился от этого проклятия! Свой титул? «Прочь вместе с даром!» – ответил бы он. Свои богатства? Единственное настоящее сокровище забрало у него ущелье, а все остальное – это средства, без которых он и так проживет. «А если бы боги попросили взамен твою жизнь?» – спросил внутренний голос. – «А разве сейчас я живу? – уточнил сам у себя Ордерион. – Или я продолжаю существовать в поисках той, которой, возможно, уже нигде не найти?»
Оставшись вечером в покоях, давным-давно отведенным для него в Северном замке, Ордерион улегся на кровать и пустым взглядом уставился в потолок. В отличие от брата за ужином он не пил, да и кувшин с брагой с собой не забирал… После того, как до них дошли вести из Белого замка, кто-то из братьев всегда должен был оставаться трезвым. И Ордерион прекрасно понимал, что этот «кто-то» именно он. Повелители силы прибывали на
Что могло заставить Янтарного Сокола сорваться и вылететь из охраняемого гнезда? «Беда, – подсказывал внутренний голос. – Или нажива. Или все разом».
Ордерион не сомневался, что отец закрылся в замке и созвал свиту гонцов смерти во главе с Янтарным Соколом, ибо знал: сыновья явятся назад только при одном условии – чтобы поквитаться. Сколько лет Луар лавировал на грани, ни разу не оступаясь и возвращая себе преданность и покорность сыновей? Но в итоге споткнулся о шлейф женского платья и упал. Кому принадлежало платье? Хейди? Рубин? Возможно, Мире? Или шлейфа было три, и каждый сыграл роковую роль во всей этой истории?
Что бы ни было дальше, войны не избежать. Галлахер не оставит безнаказанными издевательства над Хейди, что довели его жену до самоубийства. А Ордерион защитит брата, потому что считает того правым. Эпоха правления вечно молодого короля Луара подходила к концу. Но ни Галлахеру, ни Ордериону с ним и его войском не справиться. Нужны союзники. Турем. Если Дарроу встанет на сторону Галлахера и Ордериона и поддержит их в походе на Белый замок… победа может остаться за ними. Орден повелителей силы не станет вмешиваться в распри королевств и их детей, ведь это противоречит уставу. Но Луар способен сыграть грязно. Отец может сообщить Верховному, что Ордерион и Дарроу укрывали повелительницу силы с даром целительницы… Гонцы смерти отправятся в путь, чтобы отобрать у предателей ордена жизни. И голос рассудка подсказывал Ордериону: отец уже поступил именно так. А это означало, что спасти принца и Дарроу мог только раскол в рядах ордена и объявление Вотума Недоверия. Как ни крути, мир вокруг действительно разваливался, а Верховный до сих пор не объявил призыв гонцов смерти для того, чтобы раздать им указания и всех спасти.
Одно цеплялось за другое и обрастало догадками, на которые Ордерион не мог однозначно ответить. Оттого мысли роились, словно бабочки-маячки, перелетая с одного места на другое и пристально изучая каждую деталь возможного заговора.
За завтраком Ордерион выслушал от брата брань и проклятия из-за похмелья. Угомонить его он и не пытался, ибо понимал: Галлахер срывал злобу, за которой скрывалось настоящее горе.
Так они и отправились в путь. Уставшие, измотанные принцы разваливающегося королевства, одному из которых очень хотелось напиться, а другому – никогда не трезветь.
По дороге в Гразоль Ордерион ненадолго остановил лошадь у того места, где они с Рубин выехали с поля. Остальные тоже притормозили, начав озираться по сторонам в поисках опасности. Галлахер догадался, что брату лучше не мешать, и уехал с людьми немного вперед. Ордерион остался на дороге один. Казалось, вот-вот лошадь Рубин появится перед глазами, а на ней будет восседать самая прекрасная из дев, что он когда-либо знал в своей жизни.
Мысли о смерти любимой вновь сковали грудь, не позволяя вдохнуть, и Ордерион поспешил нагнать остальных, пока не впал в то же отчаяние, что и брат.