Рудимент
Шрифт:
Они кололи мне средство, подавляющее волю. Теперь я знал это наверняка, но ничего не мог поделать. Самое печальное, что я не мог сказать Дженне о своих подозрениях насчет себя и ее.
Мне начинало казаться, что наша с ней встреча, и даже сексуальная близость, были запрограммированы начальством. Потому что один раз, когда мы сцепились с шефом по поводу врезки в русский, кстати, фильм барковских тезисов, Винченто дал понять, что может легко отменить мои прогулки в «виноградную беседку». Это было наше тайное место для встреч, где Куколка, давным-давно, проделала проход в
Винченто знал. Ничего подлее он не мог придумать, но угроза сработала. Я уверил себя, что, так и быть, закончу. Осталось совсем немного. Шеф обещал мне, что в ближайший год мы к этому не вернемся.
Мы покончим с кино и займемся чем-нибудь веселым.
Месяц спустя мы сидели с Барковым в «банановой беседке», и у меня с собой уже было устройство, регистрирующее присутствие электроники, Томми и Дэвид покупали по частям, не догадываясь, зачем мне нужны отдельные компоненты.
Так что я был уверен в отсутствии прослушки.
Я спросил Владислава, какого черта он портит бумагу, и кто ему посоветовал заняться подобным графоманством. Барков без тени смущения ответил, что Леви предложил ему писать на русском.
— Леви? Ты сочинял для нашего фанатика?
— Я сочиняю только для себя! — гордо задрал подбородок Барков. Невзирая на свои тридцать два года, порой он вел себя как троечник, что единственный в классе получил пятерку за контрольную. — Я сочиняю, что хочу и когда захочу. Просто Элиссон и Сью вздумалось попробовать мои сквозняки на вкус.
— А Леви? — не отставал я. — Леви и без тебя чокнутый. Сплошные монахи, обеты и мессии…
— Яйцеголовый, он тронутый, это без вопросов, — охотно сел на любимого конька Барков. — И мне насрать, с кем он там перетирает о святых мощах. Но доктор Сью пишет работу по его теме. Ну, втыкаешься, не статью, а офигенную монографию, как лечить таких вот пацанов, попавших под влияние религии…
— С кем он перетирает? — не разобрал я. В тот момент мне и открылась истина. У Леви тоже была студия! Потому-то Барков настолько уверенно пользовался наушниками и вообще проявлял крайне мало любопытства. До меня он провел немало времени на пару с «апостолом».
— Они собираются лечить религиозных фанов? — задумался я. — Что-то не стыкуется, Владислав. Для чего им порхать вокруг одного чудака Леви, когда в психушках пруд пруди реальных сатанистов, иеговистов и прочих сдвинутых? Я еще в Москве читал, и сам таких видел. Там материала можно набрать на десять монографий… И потом, они вовсе не обязательно сумасшедшие, это последствия суггестии, внушения…
— Ты не умничай, — поморщился Барков.
— Подожди-ка, расскажи мне до конца! — бурлил я. Мне все не давало покоя, что я так легко сдался под напором Винченто. Я, дурак, надеялся, что буду, как и раньше, копаться с рисованными
— Да нечего рассказывать! — сплюнул Барков Мы сидели с ним в углу беседки, под зелеными гроздьями бананов, и я зорко следил, чтобы никто не приближался. — Возникают новые течения, кто-то замутил очередную херню насчет пришествия очередного бога, или что-то в этом роде… Ты же знаешь, что мне по фигу, я не вдавался. Ну, как мне сказал Леви, принесли к нему конспекты, просили обработать и выдать прогноз…
— Постой, — перебил я. — Кто замутил? Стало быть, он обманывает, что сам все изобретает?
— А я почем знаю? Что-то и сам нафурычил, наверное. Я, пока у него в келье не побывал, и слушать не хотел. Знаешь, Петька, для того чтобы повеситься, на хрен не надо вступать в братства…
— Дальше. Что было дальше?
— Ну, чего… Он сказал, что изучил, сделал им свой прогноз. Ты в курсах, как он прогнозы фигачит? Он тусуется в Сети со всякими придурками. Ну, есть же куча чатов и форумов, как и у нас, где собираются отморозки и готовы мусолить любой бред. Их бы всех собрать да отправить в корпус «Б», вот и диссертации готовые… Короче, Леви выносит идейку наружу и смотрит, как толпа отреагирует на базар.
— Так зачем для этого Леви? — не утерпел я. — Без него, что ли, никак не опросить?
— Братан, а зачем мы с тобой? — резонно возразил Барков. — Я по глюкам спец, не скрою. Иной раз такой сквозняк под крышу вмажет, сам пугаюсь… Откуда что берется? Леви, он профи, при— кинь! И потом, он ведь малой, моложе тебя, так. А вся эта херня, она на молодняк рассчитана. Ну, колдовство там, крест кверх ногами, нирвана…
— На молодняк?
Мы посмотрели друг на друга. Я никак не мог ответить себе на вопрос, понимает ли Барков, куда мы вляпались. Я и сам толком не понимал, просто чувствовал, что происходит что-то неприятное.
— Конечно, на молодняк. На пацанву, — подтвердил самоубийца. — Когда меня к Левику прислонили, как раз шел базар о какой-то новой церкви, то ли блудных сыновей, то ли потерявшихся… Я толком и не припомню, мне пополам, кто у них там потерялся. Ну, сыновья, это понятно кто, молодняк. И фишка, короче, такая.
Школа там, «ботинки», родаки, политика — это все вне церкви, все от беса, потому что, если бы было наоборот, то люди бы росли в полном ажуре. В справедливости, короче.
А поскольку никакой правды нет, то значит, вся окружающая лабуда заражена семенем беса. Во, я даже слова запомнил! И сыновья должны вернуться к церкви.
— Пока я не услышал ничего нового…
— А ни хрена нового и нет. Что я, дебил, по твоему, не втыкаюсь? Вся ботва в том, что имеется в виду не обычная наша церква, с попами, иконками золотыми и колокольцами. Они там, короче, заблудшие, возвращаются и пускают по кругу косячок. А попа у них тоже нету, есть старший сын. Но он ничему не учит и не заставляет. В этом отличие и самый кайф, так сказал Леви.
— В чем кайф? В допинге?
— Да нет! Трава — это само собой, для приближения к нирване. Фишка в том, что обычная церква… как сказать-то?