Руины Ада
Шрифт:
Несмотря на кажущуюся непрактичность, такой меч мог искромсать на куски практически любого противника. Конечно, если оружие благословили правильным образом.
Сощурившись, Рифат смотрел в ту же сторону, что и его вероблюд, но пока не видел опасности. Глина ржавого цвета, красноватый песок, окаменевшие остатки скрюченных деревьев и кости, кости, повсюду эти проклятые кости! Ничего необычного. Во всяком случае, для того, кто путешествовал по пустошам уже много месяцев.
— Ну же, — прошипел Рифат сквозь стиснутые зубы. — Вы так и будете сегодня все прятаться или рискнёте помериться силами?
Нет,
Рифат отпустил поводья вероблюда, сделав несколько шагов в сторону. Как же он сразу не догадался! Ведь вероблюд не просто так бил ступнёй по земле. Подбросив раздвоенный меч высоко в воздух, Рифат сложил руки перед грудью и начал произносить боевую молитву:
— Свет Небес, сокрушивший Ад страшный! Пришло царствие Твоё, вершится воля Твоя в пласте бытия сём. Спаситель наш, дай нам сил на сей день и не прощай грехов наших, как мы не прощаем грехов врагам нашим! Избавь нас…
Земля под ним затряслась — на месте, где Рифат стоял всего минуту назад, в глине образовалась целая паутина из трещин. Вероблюд начал пятиться, но Рифат даже не шелохнулся, всё его внимание было сосредоточено на молитве. Подброшенный меч застыл в воздухе примерно в полуметре над его головой, лезвия смотрели в небо под углом сорок пять градусов. Это была стартовая позиция для атаки.
Не успела даже малая часть песка ссыпаться в трещины, как в небо взметнулся целый фонтан брызг из высохшей глины. Вслед за ним из образовавшегося в земле провала на свет показалась огромная меченожка.
— Ибо Твоё есть возмездие и воля и беспощадность вовеки! Убий!
Не дожидаясь, пока пятиметровая тварь полностью вылезет из земли, раздвоенный меч устремился в атаку. Бросившееся было на вероблюда насекомоподобное чудище вынуждено было сразу перейти от нападения к обороне, приняв вогнутое вертикальное положение в виде знака вопроса. Рифату же оставалось лишь продолжать читать боевую молитву и наблюдать за сражением. Теперь всё решала его сила воли и сноровка противника. Вернее, от этого зависело, сколько времени соперник продержится, покуда не превратиться в кровавое месиво.
Меченожка была грозным противником. Длинное, тяжёлое тело. Мощные челюсти, способные разгрызать засохшую глину и куда более податливую плоть. Слюна, разъедающая любые доспехи. Сотни не столь уж и маленьких ног, у каждой из которых снизу росли серповидные лезвия. Крепкий хитиновый панцирь, не уступавший по прочности латам рыцаря. У обычного человека против такой твари не было ни единого шанса выжить. Вот только шквал ударов раздвоенного меча не могли отразить даже сотни попарно расположенных мечей-ног. Тварь шипела и плевалась во все стороны своим ядом, но причинить хоть какой-то вред раздвоенному мечу никак не могла. Благословенное оружие планомерно отрубало конечности и прорубало дыру в хитиновой броне монстра.
Кислотные плевки пролетали в опасной близости от Рифата, но тот не мог сдвинуться с места. Всему есть цена в этом мире. Нет и не может быть абсолютно непобедимых смертных.
Увы, если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так. Раньше или позже, но гарантированно воплотится худший сценарий. Просто потому, что так устроено мироздание.
Высунувшаяся на две трети из-под земли меченожка извивалась, пытаясь атаковать раздвоенный меч не только ногами-лезвиями, но и укусить его или оплевать своей кислотой. Ни первое, ни второе, ни третье ей так в итоге не удалось. Ульфикар — благословенный самим Светом Небес меч Рифата — двигался слишком быстро. Будучи связанным лишь волей, но не медлительным физическим телом хозяина, раздвоенный меч играючи уходил, вернее, отлетал с линии атаки насекомоподобного монстра. А вот Рифат или его вероблюд так лихо увернуться от меткого плевка не могли.
Рифату просто повезло, в него не попали ни разу. Более массивный вероблюд оказался куда более удобной мишенью, к тому же не настолько везучей. Хотя он стоял на несколько метров позади Рифата, один из ядовитых плевков угодил на излёте ему прямо в брюхо.
Вероблюд дико заскулил, попытался отойти ещё дальше от схватки, но, не сумев сделать и пары шагов, упал на выжженную солнцем землю. В ноздри Рифата ударил характерный запах палёной шерсти, а затем куда более неприятная вонь внутренностей. Плохо дело.
Напади на него сейчас таинственный наблюдатель, у Рифата не будет даже шанса отбиться. Нужно было как можно скорее расправиться с перегородившей ему путь меченожкой. В боевой молитве Рифата появились нотки истеричного фанатизма:
— Убий! Убий, Свет наш! Избавь мир от врагов наших! Убий! Убий! Убива-а-ай!!!
Раздвоенный меч стал выписывать пируэты с едва различимой для человеческого восприятия скоростью, ежесекундно обрушивая на монстра десятки ударов. Ошмётки плоти насекомоподобного чудища разлетались в разные стороны, превращая тварь в бесформенную груду какой-то непонятной слизкой субстанции. Однако изуродованная меченожка боролась до последнего, никак не желая умирать. Только лишившись половины своих мечей-ног, с искромсанным хитиновым панцирем, тварь прекратила попытки сражаться с Ульфикаром и попыталась вновь скрыться в недрах подземных туннелей.
Если бы не скулёж умиравшего вероблюда, Рифат, возможно, даже позволил бы твари уйти зализывать раны. Но не теперь.
— Подвергни нас всех испытанию, но уничтожь всех злодеев! Свет Небес, выжги весь мир!!!
Чудо-меч заколотил в одну точку в уже расковырянном панцире, словно желая надвое перерубить толстенную тушу. Всё ещё остававшаяся над землёй часть тела меченожки закачалась, а затем, под собственным весом, действительно с треском переломилась. Около двух метров плоти вместе с головой отсоединились от остальной части туловища. Наконец-то всё было кончено.