Руины
Шрифт:
— Тебе еще нет восемнадцати?
— Семнадцать.
— Вау. Ты выглядишь намного старше.
Он смеется.
— Я часто это слышу.
— Значит, ты выпускник?
— Нет, предпоследний курс. Мой день рождения в сентябре.
— Ах, августовский ребенок здесь.
— Ты тоже из предпоследнего курса?
—
Так держать, Кам. Оттолкни его своим возрастом.
Не то чтобы я его притягивала… Но неважно.
Он молчит достаточно долго. Я ощущаю укол разочарования в груди, что кажется просто безумием, так как только познакомилась с парнем.
— Итак… У нас разница всего лишь в один учебный год, но ты почти на два года старше меня. Ладно, на год и одиннадцать месяцев старше. Это странно, если задуматься.
Иисусе, Кам. Хватит болтать. Почему бы также не сообщить ему о твоем законном опекуне, работающем в полиции Нью-Йорка, и положить конец всем надеждам на то, что у вас могло бы что-то получиться?
— Ты выглядишь старше, — говорит он. — Без обид.
— Ничего страшного. Я тоже часто слышу подобное. Думаю, это из-за моего роста. Надеюсь, не из-за лица. Не хочется иметь преждевременно состарившееся лицо.
Он хохочет. Но не чувствую, что смеется надо мной, словно думает, будто я полная дурочка. Больше похоже на то, что он считает меня забавной. В хорошем смысле этого слова.
И такие выводы делают что-то странное с моим животом.
— Тебе не нужно беспокоиться о своем лице, — произносит он и снова улыбается своей полуулыбкой.
Что-то врывается и порхает в моей груди.
Я чувствую головокружение и легкость.
Черт возьми, он симпатичный.
— Где твои друзья? — интересуюсь, паря в облаках из-за него.
— Как ты узнала, что я здесь с друзьями?
Ах. Дерьмо.
— Я, эм… Хорошо, я видела тебя раньше. Ты стоял возле этого автомата, сама была там. Но я не преследовала тебя, или что-то в этом роде. Просто видела тебя. Вот и все.
Я умираю. Иисус. Убейте меня. Живо.
Он посмеивается, низко и глубоко, и чувствую это от корней волос на моей голове до кончиков пальцев ног.
— Я тоже тебя видел, — проговаривает.
Вау.
Да… просто вау.
— Итак, что ты делаешь сейчас? — спрашивает меня.
Иди
— Иду домой, — говорю.
— Почему?
— Понятия не имею. — Я уверенна, что сейчас даже имени своего не смогу вспомнить.
— Тогда тебе стоит остаться.
— Зачем? — Слышу собственный вопрос.
Эта улыбка, которая превращает меня в желе, скользит по его лицу.
— Хороший вопрос. Хочешь правду?
— Всегда.
Делает шаг ближе. Его запах пряный, и что-то еще, совершенно мужское. Он овладевает мной самым лучшим образом.
— Потому что я нахожу тебя интересной. И обычно меня интересует только бокс. Но ты заинтересовала меня.
— Почему? — Очевидно, это слово теперь составляет две трети моего словарного запаса.
— Ты забавная и симпатичная. Очень симпатичная.
— И пятнадцатилетняя.
— И пятнадцатилетняя, — повторяет он.
— И моя тетя коп.
— Приятно слышать.
— Почему?
— Потому что это означает, что за тобой кто-то присматривает.
Ох.
— Я не буду заниматься с тобой сексом, если это то, чего ты ожидаешь.
Он взрывается смехом.
Фильтр, Кам. Фильтр, ради всего святого.
— Я просто думал о прогулке. Может, прокатиться на колесе обозрения. Но приятно знать, что твоя голова на месте. — Он вытирает слезы смеха со своих глаз.
— Прости, — говорю я.
— Не стоит. Ты права, когда осторожничаешь. Ты ведь меня не знаешь. — Делает паузу и снимает бейсболку с головы. Его волосы темно-каштановые. Он пропускает сквозь них свою руку. Затем надевает бейсболку обратно и фиксирует свои ярко-голубые глаза на моих. — Но хочу, чтобы ты узнала меня. И я действительно намерен узнать тебя.
Прикусываю губу и заправляю волосы за ухо.
— Хорошо, — произношу.
Он улыбается. На этот раз улыбка полноценная, показывающая его зубы. Они белые, но не идеальные. Передние слегка налегают друг на друга. Но это ему идет. Делает парня еще красивей, если такое вообще возможно.
— Я Зевс, — говорит мне.
— Как Бог?
Усмехается, и понимаю, как это прозвучало.
— Не то чтобы я считала тебя Богом, естественно, — добавляю и закатываю глаза, пытаясь выйти из ситуации с видом равнодушия. Это совершенно не работает.