Руины

Тоул Саманта

Тетя Элли поворачивается, лицом к лицу со мной, и упирается своим бедром в стойку.

— Вам стоит это сделать. Ты нравишься Ричу. Очень. Я же вижу. Он всегда спрашивает меня о тебе. Он хороший парень, Кам. Сможет позаботиться о тебе.

— Ты имеешь в виду, что он не Зевс.

— Нет, не он. Тебе нужно начать жить своей жизнью, Кам.

— Я и так живу своей жизнью, — обороняюсь и скрещиваю руки.

— Вся твоя жизнь сосредоточена вокруг

жизни Джиджи. И это здорово. Так и должно быть. Ты удивительная мать. Но ничего не делаешь для себя. Ты никуда не выбираешься. Не ходишь на свидания. И я знаю, это из-за него и того, что он сделал.

— Ты ведь не связала себя обязательствами с мужчиной, — обрываю тетю Элли. — У тебя никогда в жизни не было мужчины, пока я росла. И до сих пор его нет.

Она вздыхает, пропуская руку сквозь свои длинные темные волосы.

— Но это не из-за того, что кто-то сделал что-то со мной. Как только стала копом, я вышла замуж за свою работу. И когда ты появилась в моей жизни… ты нуждалась во мне. Жизнь, которая у тебя была с твоей мамой… Боже, я любила свою сестру, Кам. И я не хочу говорить плохо о твоей матери, но она не поступила правильно с тобой. Она была наркоманкой. Постоянно перевозила тебя с места на место. Впускала и выгоняла разных мужчин из своей жизни. Я пыталась помочь ей, привести ее в порядок, но она не слушала меня. Сопротивлялась мне на каждом шагу. Она слишком отдалилась от меня, чтобы я могла ей помочь. Но не ты. И, если честно, я все равно собиралась взять тебя под опеку, если бы она не умерла.

Делаю глубокий вдох.

— Ты никогда мне этого не рассказывала.

Пожимает плечами.

— Я любила тебя. И я хотела, чтобы ты оказалась в безопасности. Ты нуждалась в безопасности и стабильности, Кам. Я замужем за значком. В те дни в моей жизни существовало место только для одного человека, и этим человеком была ты.

Чувствую, как плачу. Обычно я не такая эмоциональная, но вчерашняя встреча с Зевсом действительно сбила меня с курса.

Тетя Элли подходит, встает передо мной и берет мои длинные волосы в руки, разглаживая их над плечами.

— Я просто хочу, чтобы у тебя было хоть что-то для себя, — говорит она.

— Я танцую, — мягко проговариваю.

— В клубе, который является работой. Я просто хочу, чтобы ты как-нибудь вышла, распустила волосы и повеселилась.

— Хорошо, — уступаю. — Я пойду выпить с Ричем. Счастлива?

Она победно улыбается.

— Ага.

Закатываю глаза, когда раздается дверной звонок.

— Я открою, — бросаю ей.

После того как отстраняюсь от ее объятий, останавливаюсь и оглядываюсь на нее.

— Понимаю, что не называю тебя мамой, но я думаю о тебе, как о своей маме. Ты ведь знаешь это, да?

Выражение ее лица становится очень нежным.

— Я знаю.

Опять

раздается дверной звонок.

— Иисус. Слишком нетерпелив? Иду! — кричу я.

Выхожу из кухни и направляюсь к входной двери, проходя мимо лестницы.

— Джиджи, ты уже взяла эти балетные туфли? Мы выезжаем через несколько минут.

— Я их сейчас достану! — Ее голос слышится очень звонко и скрипуче. Так он звучит только тогда, когда она делает то, чего не должна делать.

Останавливаюсь у подножия лестницы.

— Джиджи?

Снова звонят в дверь.

Я смотрю через плечо на дверь и кричу:

— Иду я!

Потом мой взгляд возвращается к лестнице.

— Жизель Грейс Рид, тащи сюда свою маленькую милую попочку прямо сейчас.

Она появляется наверху лестницы, выходя из-за стены.

— О, ради любви ко всему святому. Джиджи!

Я догадываюсь, что именно моя новая красная помада размазана по всему ее лицу. Она похожа на клоуна.

— О чем ты думала?

Она пожимает плечиками.

— Прости, мамочка. Но это было прямо передо мной, и это было так интересно. Мне оцень жаль.

Я щипаю себя за переносицу.

— Марш в ванную. Я открою дверь, а потом поднимусь, чтобы помочь тебе все смыть.

Она уносится прочь в ванную. Я бормочу пару слов себе под нос и направляюсь к входной двери.

Наклоняюсь и забираю почту. Затем открываю дверь и распахиваю ее. Мое сердце останавливается.

— Иисус! — Почта выпадает из моих рук и рассыпается по полу.

Его губы приподнимаются в уголках, показывая мне фирменную полуулыбку.

— Ну, я все еще откликаюсь на Зевса, но ты можешь называть меня Иисусом, если тебе так хочется.

5 глава

— Как насчет того, чтобы я назвала тебя ничтожеством и ты убрался к черту с моего крыльца? Как тебе такое?

Его руки поднимаются вверх в жесте капитуляции.

— Я просто хочу поговорить, Кам.

— Нам не о чем говорить. За исключением того, наверное, откуда, черт возьми, ты знаешь, где я живу.

— Мамочка!

Джиджи.

Черт возьми.

— Я буду через минуту, детка, — отзываюсь. В своем голосе слышу дрожь. Надеюсь, что он не смог услышать.

Быстро выхожу на крыльцо и закрываю за собой дверь.