Руины

Уэллс Дэн

— В Уайт-Плейнс?

— Куда угодно, — ответил Горман. — Мир изменился, и они хотят увидеть его. И если все действительно так плохо, как ты говоришь, они хотят помочь. Партиалы убивают Партиалов, люди до сих пор умирают от РМ, война между видами так и не прекратилась… Трудно сидеть здесь, в раю на изнанке мира, зная, что будущее твоего народа летит к чертям.

Сэмм поднял бровь.

— И ты мне об этом говоришь?

— Ты понимаешь, что мы могли бы остановить это?

— Что? — спросил Сэмм. — Войну?

— Чуму, — ответил Горман. — Как ты и сказал, местные — хорошие

люди, но это лишь часть выживших, а у поселения в Ист-Мидоу нет тебя, который снабжал бы обитателей лекарством. В этой больнице в среднем раз в неделю рождается по ребенку, иногда больше. У жителей Ист-Мидоу детей должно рождаться не меньше, но все они умирают, потому что не имеют доступа к лекарству. Все их дети умирают. Мы могли бы это остановить.

— Я думал о том же, — отозвался Сэмм. — С тем, что у нас есть… если бы мы смогли добраться туда, и если бы люди послушали нас, и если бы приняли нашу помощь… мы могли бы принести немало пользы.

Горман кивнул.

— И если они еще не поубивали друг друга

— Ты не перенесешь путешествие, — произнес Сэмм. — Бесплодные земли являются адом на земле, и это только половина пути.

— Тогда ты отправляйся вместо меня, — сказал Горман. — Возьми Риттера, Аарона, Брэдли и еще кого-нибудь.

Сэмм знал, что воздух наполнился противоречивыми эмоциональными данными: внезапным приливом страха и беспокойства и отчаянной, головокружительной надеждой. Неужели он в самом деле может уйти? Он дал слово, что останется.

— Возьми того маленького охотника, — предложил Горман. — Фана, или как там его зовут. Он умеет выживать в ваших Бесплодных землях просто замечательно, хоть и человек. Если и существует на этой планете такая буря, что могла бы убить его, я хотел бы на это посмотреть.

Сэмм протер шрамы на руке, оставленные кислотой.

— Нет, не хотел бы.

— Я серьезно насчет этого, — произнес Горман, наклоняясь вперед. — Я не могу уйти. Доктор сказал, что мои легкие, возможно, никогда полностью не восстановятся, и едва ли я смогу взять один из этих кислородных баллонов в путешествие по беспощадной местности. Даже когда я снова смогу ходить, даже когда я смогу бегать, я так и буду всю оставшуюся жизнь спать в этом здании с этой дешевой пластиковой петлей вокруг шеи. — Он встряхнул трубкой для выразительности. — Больше всего на свете я хочу найти этого ублюдка Вейла и пнуть его в пах, а потом снова, и снова, и снова, но эти люди не он, и они пожертвовали всем, чтобы помочь мне. Я хочу помочь им. — Он замолчал. — Позволь мне остаться здесь вместо тебя и вырабатывать для них частицу два-двадцать-какая-разница-какую, а сам возвращайся домой. Отправляйся в Ист-Мидоу и спаси людей. Отправляйся в Уайт-Плейнс и раздай некоторым определенное количество оплеух. И, конечно же, если ты увидишь доктора Вейла, не стесняйся кастрировать его ударом ботинка со стальным носом, но обо всем по порядку.

— Ты действительно сделаешь это? — спросил Сэмм.

— А что еще мне остается?

Кто-то громко постучал, и не успел Сэмм поднять взгляд, как дверь распахнулась и в комнату влетела задыхающаяся Каликс.

— Ты должен это увидеть.

Сэмм вскочил на ноги.

— Что

случилось?

— Ничего плохого не произошло, — ответила Каликс, хватая Сэмма за руку и начиная тащить его к двери. — Это малышка Моники, та, что родилась вчера вечером.

— Ты сделала ей укол? — спросил Сэмм.

— Ей он не нужен, — проговорила Каликс. — Она не больна.

Сэмм остановился как вкопанный и, быстро оглянувшись на Гормана, уставился на девушку.

— Она не больна?

— У нее все время была нормальная температура, — сообщила Каликс. — За ней наблюдали всю ночь, дожидаясь утреннего изъятия феромона, но она так и не заболела.

Сэмм бросился бежать, проносясь через коридоры так быстро, что Каликс осталась торопливо хромать далеко позади. Не прошло и минуты, как он достиг родильного отделения и пробился через бормочущую толпу медсестер и зрителей, окруживших стойку дежурного. Херон была уже здесь: она стояла в углу отдельно от остальных.

— Где она? — спросил Сэмм.

— Вон там, — ответила Лаура, указывая на мать, которая с благоговением смотрела на спящую в отдельной палате кроху. — Здоровенькая как бык.

Сэмм смотрел, не понимая, что происходит. Почему ребенок не заболел? Девочка родилась с иммунитетом? Безусловно, РМ по-прежнему в воздухе — все эти люди являются носителями. Так почему она не больна?

Торопливо подошел доктор и показал Лауре маленький стеклянный экран с данными.

— Анализ крови только что завершился: у нее в организме уже есть феромон.

— Кто дал ей его? — спросила Лаура.

— Никто не давал, — ответил доктор.

Сэмм взглянул на экран, стараясь разобраться в результатах анализа.

— Может быть, кто-то из других Партиалов?

— Она находилась под постоянным наблюдением, — произнес доктор. — Как только они рождаются, мы долгие дни не оставляем их ни на секунду и записываем все, что происходит. Никто ей ничего не давал — только общие антибиотики и немного молока матери.

— Он переносится по воздуху, — сказала Херон.

Наконец, скрипя зубами, появилась Каликс и подскочила к остальным.

— Что переносится по воздуху?

Сэмм посмотрел на Херон, медленно осознавая значение ее слов.

— В больнице уже месяц живут девять Партиалов, — сказал он. — Десять, потому что я провожу здесь почти все свое время. Мы вводили феромон непосредственно в кровеносную систему, потому что так делал Вейл, но это феромон — он создан для того, чтобы переноситься по воздуху. Теперь, когда вы контактируете с нами двадцать четыре часа в сутки, вы дышите им и он… везде.

Каликс посмотрела на экран с данными, потом на ребенка, а затем снова на Сэмма.

— Сколько из нас идут?

— Идут куда?

— В Ист-Мидоу, — ответила Каликс. — Вот решение, и мы должны всем рассказать о нем.

— Мы нуждаемся в Сэмме, если хотим, чтобы работал весь этот феромонный инкубатор, — произнесла Лаура.

— Горман останется, — сказала Каликс, — и остальные. Большинство из них до сих пор не в состоянии перенести путешествие.

— Никто из вас не в состоянии, — проговорила Херон. — Бесплодные земли убьют вас.