Руины
Шрифт:
— Я стала бы марионеткой на смертельных нитях, — возразила я. — Я лучше умру, чем позволю этому случиться.
Мы долго смотрели друг на друга. Я видела в его глазах понимание причин моего поступка. Возможно, в глубине его тёмных глаз скрывалось даже уважение. Но молчание затянулось, и его взгляд стал таким глубоким, что мои щеки начали пылать, а в животе закрутились странные ощущения. Его взгляд скользил по моим скулам, вдоль линии челюсти, пока не остановился на губах.
Его рука едва заметно дёрнулась.
—
Я моргнула, смутившись.
— Что?
Он откашлялся, отводя взгляд.
— Выговор будет завтра. А пока ешь, тебе нужно восстановить силы.
Я не сопротивлялась, когда он поднёс миску к моим губам. Аромат был слишком соблазнителен. Я сделала глоток густого горячего бульона и почувствовала, как лёгкая дрожь пробежала по телу. Рен вздохнул и встал, отходя от дивана. Я подумала, что наш разговор окончен, но вдруг почувствовала тяжёлую ткань на своих плечах и его руку, забирающую миску.
— Не торопись, — мягко пожурил он.
Я позволила ему забрать миску, пока просовывала руки в рукава халата. В груди кольнуло от этого жеста, и в глазах защипало, но я проглотила эмоции.
— Ты научишь меня? — спросила я, моргая, чтобы отогнать эти ощущения. Мне показалось, или он специально сел рядом, а не в кресло напротив?
Он задумался, передавая мне миску обратно. Наши пальцы соприкоснулись, и тепло тут же разлилось по моей руке, достигая лица. Каждое прикосновение было похоже на откровение, как цветок, раскрывающийся под полуденным солнцем — значимым и меняющим душу.
— Если ты этого хочешь, — ответил он с лёгким наклоном головы. — Возможно, утром. К тому времени ты будешь почти в порядке.
— Думаешь, так быстро? — недоверчиво спросила я.
Он кивнул, убирая прядь волос с лица, а затем оперся рукой о край дивана, кончики его пальцев были всего в дюйме от моего плеча.
— Да. Теперь, когда смола покинула твой организм и ты ешь, твоё тело начнёт восстанавливаться.
Его рука на диване невольно дёргалась в такт словам. Время от времени кончики его пальцев касались моих волос. Каждое прикосновение посылало еще один всплеск тепла по позвоночнику, а в животе зарождалось волнение.
— Сколько времени потребовалось тебе, когда ты лишился своих крыльев? — неожиданно вырвалось у меня.
Рен замер, его пальцы дрогнули. Секунды тянулись, прежде чем он вздохнул, осторожно сжав кулак вокруг пряди моих волос.
— Некоторое время, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала.
Я вспомнила его крылья, украшавшие каминную полку в библиотеке. Как они блестели в свете огня, как они каждый раз привлекали мой взгляд.
— Они прекрасны, твои крылья, — мягко произнесла я.
Тени огня играли на его лице, углубляя впадины скул. Его глаза скользнули к полу.
— Прошло так много времени… Я почти забыл, как они выглядят.
В его глазах плескалось отчаяние. Я поставила миску
— Они прекрасны, Рен, — повторила я, чувствуя, как сердце трепещет от произнесённого имени. — Чёрные, как ночь, дикие, устрашающие и внушающие трепет — такие же как ты.
ГЛАВА 28
Ренвик
В утреннем свете, который струился по стенам замка, стояла тишина. Оралия изучала затейливые узоры, созданные из костей, украшающих боковую часть замка. На её губах застыл отблеск презрения, а в воздухе висели невысказанные вопросы.
— Они отдали их добровольно, — проговорил я, нарушая тишину.
Она вздрогнула и посмотрела то на замок, то на меня.
— Этот замок был построен в первые годы после сотворения времени, — продолжил я. — Когда земли населяли гиганты, когда не было ни Эферы, ни Инферниса. Люди встречались редко, приходя сюда случайно или по неосторожности.
Её брови поднялись, а затем сдвинулись вместе, образуя едва заметную морщинку.
— Тогда чьи это кости? — спросила она.
Я вздохнул, бросив последний взгляд на возвышающуюся стену, прежде чем мы подошли к её тёмной тени.
— Это кости первых богов. Тех, кто не выдержал создания времени, кто не смог смириться с миром, где умирают. Они попросили моего отца пожертвовать ими, чтобы противостоять тому, чего боялись больше всего. Из их костей был возведён этот замок, чтобы здесь правил король смерти.
— Это ужасно, — прошептала она.
Я остановился, мягко коснувшись её локтя. Щёки Оралии тут же окрасились румянцем, но она быстро отвела руку. За время, что мы провели вместе, я понял: хотя такие прикосновения были для неё непривычны, она не ненавидела их так, как я.
— Разве? В этом акте они преодолели свой самый большой страх. Их магия помогла создать эти земли, чтобы направлять души, которые здесь обитают.
Она задумалась, её взгляд устремился за мою спину — наверняка снова на кости, замурованные в стены. Я старался не замечать, как она кусает нижнюю губу, как мягко проводит по ней зубами, задумавшись.
Мне надо было сказать что-то еще, прежде чем я скажу лишнее.
— Это не ужас. Это смелость.
Она кивнула. Её губы перестали подрагивать, и уголки поднялись в слабой улыбке.