Руины
Шрифт:
Это была неправда. Она не убегала от своей силы. Скорее, казалось, она стремилась к ней, тянулась обеими руками. Я глубоко вдохнул, стараясь подавить ледяной холод, грозивший снова охватить сердце, сопротивляясь её теплу.
— Ты убегаешь от меня.
Одна слеза скатилась по её щеке. Её вдох был резким, почти болезненным, но, когда она открыла глаза, в них читалась решимость не верить. В её взгляде была боль, которую я не мог понять, скрытая где-то под поверхностью её кожи.
— Я не знаю, чего ты хочешь от меня, — снова сказала она, её голос сорвался на последних двух словах.
—
Меня сводило с ума, что она не видит, насколько она важна. Что она не понимает, как я мучился всю эту неделю, жаждая лишь поклоняться ей, показывая, как сильно я её хочу. Я снова подумал о том, как я жажду стереть Эферу с лица земли, уничтожить всех, кто когда-либо осмелился считать её меньше, чем самой яркой звездой на небосводе.
— Чего ты хочешь, Рен? — произнесла она хриплым голосом, и алый румянец залил ее скулы.
Я обхватил её лицо ладонями, мои пальцы мягко прижались к нежной коже шеи.
— Тебя.
Я отклонил её голову назад и накрыл эти манящие губы своими, поглощая её вздох, пока другая рука скользила к талии, притягивая хрупкое тело к себе. Это чувство… Звёзды, это было нечто большее, чем пробраться под кожу. Больше, чем занять место в моей груди. Она проникла в самую мою душу, заполнив все пространство, где прежде лежали осколки.
ГЛАВА 36
Оралия
Когда его губы накрыли мои, я словно пробудилась впервые за всю свою жизнь.
Моё тело ожило, запело, ощущая его мягкие губы, двигающиеся в настойчивом ритме. Это было солнце и тень. Сладость и горечь. Тьма и свет, и всё, что между ними. Рен притянул меня ближе, прижимая к своей груди, но даже этого было недостаточно. Я вцепилась в его тунику, боясь, что он может отстраниться.
— Почему ты бежишь от меня? — прошептал он, его пальцы скользнули по моим щекам.
Мой рот открылся, но прежде, чем я смогла ответить, его язык проник внутрь, заявляя свои права. Я застонала, обвивая его шею руками, и, хотя слова уже были готовы сорваться, они застряли в горле.
— Я… — возможность продолжить мысль испарилась, когда его губы скользнули вниз по моей челюсти.
Меня ужасала сила моего желания, нужды в нём. И ещё больше я боялась того разрушения, которое мы могли бы спровоцировать вместе.
Но теперь, когда мои пальцы цеплялись за его широкие плечи, а его губы вновь накрывали мои, я не могла понять, почему вообще хотела остановиться. Никогда, за два с половиной столетия своей жизни, я не задумывалась о поцелуях. Не с моей силой и её опасностью. Но это?
Это была магия. Сила. Это была огромная вселенная, свернувшаяся в единое мгновение между нашими губами.
Рен не позволил мне ни на миг усомниться, правильно ли я делаю. Не с тем, как
Он прикусил мою нижнюю губу, тут же успокаивая её своим языком. Его рука с моей талии опустилась ниже, обхватывая моё бедро. От этого прикосновения тепло разлилось по моей груди, затянув давно сломленную часть моей души, которая всё ещё кровоточила.
— Эта неделя была агонией, — прошептал Рен.
Слёзы навернулись на глаза, и я крепче прижалась к нему. Моя сила потянулась к его, сплетаясь вместе в единое целое. Агония — идеальное слово для описания. Тепло разрасталось, превращаясь в глубокое тянущее чувство, сосредоточенное в самом моём центре, пока я не почувствовала влажность, скопившуюся между моих бёдер.
Мы оторвались друг от друга, но прежде, чем я успела возразить, его губы переместились вдоль линии моей челюсти, спустились к шее, оставляя за собой поцелуи и укусы под ухом.
— Рен, — простонала я, вцепившись в его бицепсы.
— Звёзды, — выругался он, прижимаясь ко мне сильнее.
Он что-то бормотал на древнем языке между поцелуями, прикусывая место, где моя шея переходила в плечо. Я вскрикнула, наклонила голову набок, предоставляя ему лучший доступ. Мои движения умоляли о большем. И все же он отстранился. Его глаза, чёрные, как ночь, горели огнём. Его губы были припухшими от поцелуев, волосы развевались в тумане, который клубился вокруг нас, и было что-то в выражении его лица, чего я не могла понять, пока мы пытались восстановить дыхание.
— Скажи мне, — прошептал он.
Я моргнула, не понимая, как это выразить словами, несмотря на то, что крепко сжимала его плащ. Рен склонился ближе, его губы оказались на расстоянии одного дыхания от моих.
— Скажи мне, чего ты хочешь.
Я покачала головой, смущение заполнило мои вены, потому что я не знала, как об этом попросить. Как я могла сказать, что моим желанием было, чтобы это никогда не заканчивалось, и боялась, что он может не желать того же?
Его губы тронула едва заметная улыбка, глаза были полуприкрыты. Но когда я снова попыталась сократить расстояние между нами, он отстранился.
— Нет. Скажи это словами, Оралия.
Я жадно втянула воздух, ощущая, как колени подгибаются от того, как он произнёс моё имя. Именно это, больше всего остального, подтолкнуло меня к действию. Слова, которые он хотел услышать, готовы были сорваться с моих губ. Я была той, кто убежал, значит, я должна быть той, кто скажет о своих желаниях.
— Поцелуй меня.
— Да, — выдохнул он, увлекая нас в вихрь тьмы, пока всё не стало тёмным, как полночь.
Моя спина ударилась о неровную стену дворца, глубоко в тени, где никто не мог нас увидеть. Но он не дал мне времени опомниться, прежде чем его рот снова накрыл мой. Я прикусила его нижнюю губу, как он сделал прежде, и жар пронзил самую глубину моей души, когда из его груди вырвался стон. Этот звук наслаждения наполнил меня смелостью, и я жадно провела языком по его губам, впиваясь в его рот. Мои руки скользнули в его волосы, пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь.