Руины
Шрифт:
— Я узнал её в тот день в Ратире. Это та же песня, которую она пела, создавая звёзды на небе и формируя созвездия.
Оралия улыбнулась так, будто уже знала это. Она так многому научилась, погрузившись в глубины своей магии — гораздо большему, чем я мог когда-либо узнать. В её взгляде теперь было уверенное спокойствие, которое излучалось из самого её существа. Она больше не нуждалась в том, чтобы мир говорил ей, кем быть.
Она уже решила сама.
Но затем её улыбка исчезла, и она снова посмотрела на дерево. Её лицо исказилось в смеси боли и гнева, которые я так хорошо знал, глядя в собственное отражение.
—
Я вздохнул, проведя по волосам рукой, прежде чем позволить ей бессильно упасть на бедро.
— Они понесли, — ответил я. — Просто недостаточное.
— Что сделали остальные боги?
Моя память устремилась сквозь тысячелетия, и я с пугающей ясностью увидел выражение лиц тех богов, которых я считал семьей, когда они узнали, что произошло.
Я видел сверкающий тронный зал за своими закрытыми веками, чувствовал тяжёлые древние одеяния на плечах и крылья, которых тогда ещё не лишился. Я стоял на возвышении за спиной отца. К тому моменту я уже разочаровался в его методах достижения власти, как, собственно, и в методах брата, и умолял позволить мне управлять Инфернисом вместо него. Моя мать боролась за меня, требуя, чтобы он разрешил мне взять на себя эту роль, пока он останется регентом. Это была последняя битва, которую она выиграла. Моя магия разливалась по королевству, пытаясь помочь душам, что оставляло меня слабее, чем обычно.
Когда мы собрались в следующий раз, Астерии не было среди толпы. Обычно Великие Матери стояли чуть в стороне группой, с моей матерью, во главе с Самарой и Калией. Когда отец объявил, что Астерии больше нет, горе ударило меня так сильно, что подкосились колени. Прежде чем я осознал, что делаю, я схватился за свой топор, готовый обрушить его на убийцу моей матери.
Гораций был тем, кто остановил меня. Отец и Тифон, отвлечённые хаосом в зале, не заметили меня за их спинами. Они также не заметили, как Гораций, быстрый и решительный, поднялся по боковым ступеням, чтобы обхватить меня своими сильными руками. Он закрыл мне рот ладонью, чтобы приглушить вопль, вырвавшийся из моей груди.
Но двор увидел это. Бессмертные боги, которые так долго слепо следовали за моим отцом и Великими Матерями, увидели моё горе и впервые ясно взглянули на моего отца и брата. Наконец-то разглядев монстров, которыми они позволили им стать.
— Они ушли, — сказал я, повернувшись к Оралии. — Лишь горстка богов осталась, но остальные отвернулись от него и его преступлений. — Я сделал паузу, пытаясь скрыть горечь в голосе. — Они отвернулись от всех нас. Если бы они остались, если бы сражались, возможно, всё сложилось бы иначе. Они создали остров Япетос и, как говорят, обитают там до сих пор.
Она взяла мою руку и нежно сжала её.
— А твой отец?
Я закусил внутреннюю сторону щеки.
— В своём стремлении к власти он сошёл с ума. В конце концов, он поверил, что, употребляя кровь других богов, сможет получить их силы. Он был… — я замолчал, пытаясь подобрать слова, — одержим идеей получить и подчинить себе силу Вселенной. Он слышал о других мирах, где боги могут обладать подобным. В конце концов, его эксперименты в поисках силы породили первых демонов, которые и уничтожили его.
Его крики ужаса разносились до самого берега Инферниса.
— Эта одержимость, к несчастью, передалась Тифону. Но, насколько я понимаю, он предпочитает собирать силы через богов, которых контролирует, вместо того чтобы пытаться забрать их магию себе.
Щёки Оралии вспыхнули алым румянцем, и она отвернулась, её взгляд скользил по коре и ветвям дерева.
— Его нужно остановить, — прошептала она, скорее себе, чем мне. — Любой ценой.
Снова перед моим внутренним взором возник образ: мы стоим бок о бок, её кулак крепко сжимает золотую корону Тифона, поднятую высоко в воздух. Он был настолько ясен, настолько реален, что, если бы я не стоял на коленях, этот образ мог бы повалить меня.
— Да, — хрипло сказал я. — Нужно.
ГЛАВА 53
Оралия
— У меня есть кое-что для тебя, — тихо сказал Рен, пока мы пробирались через густой лес, раскинувшийся к западу от королевства.
Прошло несколько дней с тех пор, как мы посетили дерево Астерии, и, хотя я знала, что мы оба думали о заключенном соглашении, никто из нас не решался заговорить о нем. Вместо этого мы обсуждали наши способности, наши жизни — или, в его случае, существование — и то, как всё это сформировало нас такими, какие мы есть. Было так легко забыть, что когда-то я считала этого бога своим врагом, а теперь он был…
Любимым. Это слово единственное приходило мне на ум.
Он продолжал учить меня использовать мою силу, медленно готовя к тому, что рано или поздно я столкнусь с Тифоном, что скорее всего, всегда было мне предначертано. Долгие часы он проводил с внутренним кругом и Мораной, пытаясь найти брешь в нашей обороне. Но сколько бы они ни искали, путь, по которому проник солдат, так и не был найден.
Сегодняшний поход в лес был не только возможностью увидеть новую часть его королевства, но и шансом проверить мою способность защищаться.
А она, надо признать, была незначительной.
— Что это? — спросила я, когда он остановился, нежно сжав мою руку.
Волосы Рена были собраны в хвост тонкой лентой. Тяжелый плащ спадал с его плеч, волочась по лесной подстилке. Он улыбался — выражение, которое за последние дни появлялось на его лице чаще, чем за всё время моего пребывания в Инфернисе. Казалось, внутри него произошло нечто, изменившее саму сущность его души.
Он перекинул плащ через плечо, обнажая нижнюю часть перевязи, и потянул руку к серебристому оружию. С легким звуком металл высвободился из кожаных ножен. Он протянул мне кинжал на раскрытой ладони.
Клинок был длиной с мою руку от основания ладони до кончиков пальцев. Лезвие слегка изогнутое, рукоять вырезана из обсидиана. Смола кратуса на клинке мерцала странным темным блеском, заставляя мою магию трепетать.
— Это один из моих, — прошептал он, протягивая кинжал мне.
Но я не протянула руку, чувствуя, как тяжесть подарка накатывает волной.