Руины
Шрифт:
— Меня?
— Не удивляйтесь. Мне много рассказали о вас и Роман, мой давний, кстати, сотрудник, и другие, знающие вас люди. Еще я навел справки. Вы мне подходите, — он опередил мой естественный вопрос, — Работа сисадмином в небольшой конторе на десяток машин. Железо вы тоже хорошо знаете. И, главное, вы не сильно общительны и не болтливы. А это, в моем случае самое главное. Что касается вашей "тонкой" душевной организации то, как меня уверили знающие вас люди, это в первый раз. И, как Я вижу, последний.
— И как же это вы видите? — я, про себя, усмехнулся.
— А вижу
— Как по писаному чешите.
— Я подготовился.
— А как же трус и тряпка?
— Я же сказал, что это он так считает. И боится, что другие об этом узнают, — он мне подмигнул, — Но не переживайте, вы не такой. Просто это заниженная самооценка и страх выглядеть м-м-м "несоответствующим ожиданиям со стороны значимых для вас людей", — Сан Саныч сделал паузу, — Я уверен, что в вашем случае это не патология, пройдет. Вы справитесь. Особенно если будете работать у меня. Зарплата и все остальное на уровне. Не пожалеете.
— Ну-ну, — целый, блин, диагноз. И причем заочно. Смешно. Но силен, психолог недоделанный.
— Пожалуй, нам пора. Вот моя визитка, позвоните. Не затягивайте, пожалуйста, вы, простите, не единственный. Честь имею.
С этими словами Сан Саныч встал и направился к двери. Ромка за ним. Проходя мимо меня, шепнул: "Не пожалеешь, старик! И поторопись, он сегодня еще к двоим поедет. Да нет, без меня. Все, пока!"
Когда захлопнулась дверь, я стоял, не шевелясь еще минуту, наверное. Я был в шоке. По отравленным алкоголем мозгам мысли ходили медленно-медленно. Спотыкались и падали, но постепенно складывались в картинку. Этот замполит явно меня вербовал. Какая организация — не понятно. Скорее частная. Занимается то ли добычей, то ли охраной информации. Скорее и тем и другим. И все. Больше данных нет. Вариаций, конечно много, но перебирать их лень. Да и без толку. Чем мне это грозит? Пока ничем, наоборот один большой плюс — работа по специальности и стабильный доход. А в наше время это очень даже не мало! По крайней мере, сейчас и в ближайшее будущее.
Я повертел в руках визитку и аккуратно положил её на полочку в стенке.
В этот вечер было выпито всего ничего, так, чтоб спать потянуло. Старался хорошо закусывать. И на ночь — чашка растворимого кофе. Кстати, раньше я всегда, если позволяли обстоятельства, после пьянки старался кофе на ночь выпить. Утром вставал, как огурчик! Правда и запоев у меня раньше не было…
Спать! В этот раз разделся. Кошмаров, как ни странно, почти не было.
А на следующий день я сидел на подоконнике и разглядывал прохожих с высоты 7-го этажа…
Помывшись и побрившись, я вылез из ванны. Нашел чистое белье, одел. Грязное запихал в машинку. Включил. Настроение сменилось от "Родину предал", до "Чего-то там натворил, не помню". Уход жены больше
Заварил зеленого чаю. Попил с вареньем (в углу холодильника пряталось, сволочь). Хорошо… Попробовал закурить, ан нет, еще не время! Чуть не стошнило. Ладно, зайдем с другой стороны. Включил городской, поставил заряжаться сотовый. Выключил телевизор! Как он меня оказывается, достал! Где там визитка Сан Саныча? Имя то смешное, как в "спортлото 82". Читаю: Скобелев Александр Александрович и два номера — городской и сотовый, и все. Хм, интересная контора. Ладно, потом разберемся. Лег на диван, вроде просто полежать — подумать, а взял, да уснул.
Проснулся часа через четыре. Потянулся. Надо же, почти ничего не болит. Встал. Ой, нет. Надо помедленней: голова закружилась, весь липким потом покрылся… и вообще… Слабость, вялость, правый бок и поясница заболели… До такой степени еще не допивался. "И ни в жизнь!" — пообещал сам себе. Две недели! Это ужас! Мало того, что жена ушла, так и работу потерял. Кстати, а сколько я пропил? Посмотрел через мобильник — 1258,64 рублей на карте, поискал наличные — 20 р мелочью. И это все, что у меня есть на неопределенное время. К Сан Санычу идти по-любому придется. Пошныряю для него немного, как Ромка, хоть и противно.
В туалете не видно ни зги: "Опять лампочка перегорела, надо заменить, где-то был запас", сделал дело на ощупь и пошел искать лампочку.
Глава 2
Просмотрел везде: на балконе, на лоджии, под диваном, в прихожей, всю кухню перевернул! Напал азарт. Я точно помнил, что покупал целую кучу на 75 ватт! Ну не могли они все испариться! Может Ольга с собой забрала? Бред! Остались только антресоли, в которые никто никогда не заглядывал. Там лежали еще бабушкины вещи: квартира досталась мне по завещанию. Ох, и скандалов было с родственниками!
Подставил табуретку, открыл и чуть не задохнулся от пыли! Пришлось слезать, прочихаться и умыться. Фух! Добью все равно! Обмотал полотенцем рот и нос на манер ковбоев, и полез снова. Просто удивительно, сколько вещей можно вместить в небольшую, с виду, антресоль: велосипедная камера, велосипедный насос — старинный, сейчас таких не делают, завернутое в узлы тряпье, вылинявшая скатерть, подшивки газет за довоенные, что ли, годы — не всматривался. И везде Пыль! Я сам стал весь черный. "И зачем мылся?". В левом углу, какая-то потрепанная папка для бумаг с завязочками. Не особо толстая, неопределенного цвета, завязаная. Лампочек, естественно, не было.
Чем привлекла внимание именно эта папка — сказать не могу. Может потому, что она была одна? Вытер с неё пыль, подул и отложил пока на диван. "Придется опять прибираться, умываться, переодеваться. Ну что за жизнь!"
На все это опять ушло часа два. Зато потом… в чистых трусах, шортах, в чистой футболке, удобно уселся на диване, пододвинул журнальный столик с пепельницей, поставил чашку кофе, включил торшер, "ух ты, уже вечер, однако" и попробовал опять закурить. Пошло, с удовольствием выкурил сигаретку, отпил кофе и открыл папочку.