Рука Москвы
Шрифт:
Звонок. Голос Президента: «Появитесь у меня через полчаса!»
В четырнадцать ноль-ноль я в той же приемной на третьем этаже. Там М. А. Моисеев, И. С. Силаев и В. П. Баранников.
Вызывают Моисеева. Входит в комнату заседаний, выходит через полминуты, останавливается, внятно говорит: «Я больше не заместитель министра обороны и не начальник Генерального штаба». Делает два шага к окну, глядит на зеленые крыши кремлевских зданий. (Вот еще один человек, по которому проехало колесо!) Поворот кругом, и четким солдатским шагом уходит генерал
Вызывают меня. В комнате заседаний (раньше там совещалось Политбюро ЦК КПСС) М. С. Горбачев, Б. Н. Ельцин, руководители республик. Президент коротко говорит: «Я назначаю председателем КГБ товарища Бакатина. Отправляйтесь сейчас в комитет и представьте его».
Испытываю такое облегчение, что начинаю улыбаться: «Большое спасибо! Сегодня ночью буду спать спокойно».
Здесь не до улыбок. Президент говорит: «Ну, спать спокойно еще рано». (Пропускаю это мимо ушей и лишь потом начинаю улавливать в этом зловещий оттенок.)
Б. Н. Ельцин собирается ехать на Лубянку, успокаивать народ. Это значит, что принятый на совещании вопль о помощи дошел до обоих президентов.
В пятнадцать ноль-ноль В. В. Бакатин прибывает в КГБ. Мое командование закончилось.
Председатель проводит первое совещание в КГБ. Он раскован, прост. Его первое замечание: «Я человек не военный. Вот даже воротничок как-то не так застегнут», сказанное задушевным тоном, могло бы даже настроить на лирический лад. К сожалению, среди собравшихся нет женщин лирического возраста.
Меня председатель сажает по правую руку (вновь дружелюбные улыбки в моем направлении) и держит короткую и внятную речь. Вот такими пометками обозначилось в моем блокноте ее содержание:
23. 8. 91
Разведка — это святая святых, на это никто не посягает. Не политизировать, не пугать граждан.
Не нужны общие рассуждения о мохнатой руке империализма. Идеологическая война нас не касается.
Полная департизация. Переход от партийно-государственной к государственной системе. Партий не должно быть ни в одном учреждении. Никаких парткомов.
Самостоятельность отдельных ведомств: погранвойска.
Должны профессионалы заниматься своими делами.
Нам обещана защита, чтобы мы могли спокойно реорганизоваться.
Автономность и координация.
Борьбу с коррупцией надо взять на себя, видимо.
М. б., служба антикоррупции?
Войска КГБ: расследование на уровне руководящего состава.
Нужна концепция работы КГБ на республики — информацию каждому президенту.
Уйдет Литва, только лучше будет.
Не втягиваться не в свои дела.
Давать информацию без идеологии.
Наладить инфо для всех президентов.
Заходит речь о кадровых изменениях. «Вот и первый заместитель у нас есть», — говорит председатель, делая раскованный жест в мою сторону. Я
— Какие же? — любезно спрашивает Бакатин.
— Совершу государственный переворот!
Шутка, надо сказать, совершенно глупая, но она помогает завершить тягостный разговор. (Простак я, простак! Воспринял бакатинский жест, не подозревая подвоха.)
Через какое-то время Вадим Викторович выступил на большом совещании с более развернутыми тезисами.
Запись:
5. 9. 91
Бакатин
Ситуация крайне нестабильна.
Победа демократии — прорыв зашедшей в тупик революции.
Было сопротивление реформам центральных структур власти — результат развал и хаос.
Оно не устранено, а ослаблено. Появилась реальная перспектива политики действия, а не приверженности измам.
Главное препятствие не устранено — речь идет о сохранении Союза. Путчисты сорвали новоогаревский Союзный Договор. Их действия активизировали процесс распада Союза. Идиотизм идеологов сохранения Союза силой.
Прежнего Союза нет. Сверху не восстановить. Есть лишь один путь добровольный союз.
Съезд должен прорваться через сопротивляющуюся часть депутатов и принять правильное решение.
Оценить степень нарушения законности, но в то же время не спускаться слишком далеко вниз. Не искать виноватых среди подчиненных.
Должны решить взаимные вопросы. Не должны, а с другой стороны должны очиститься. Сохранить профессионалов. Реорганизовать структуру, очиститься, но не потерять кадры, продолжать выполнять задачи. (Они продолжают усложняться! Как и все прошлые годы…) При этом соблюдать законность, работая в правовом вакууме.
Из ведомства, которое снискало себе печальную славу пресечением политического инакомыслия, перестроиться в систему, где обеспечивается безопасность Союза республик на основе и в условиях демократического и т. п. общества.
Архивы. Не допустить раскрытия агентуры. Никогда такие архивы на агентуру не раскрывать, но ничего не жечь. Не надо в панику бросаться. Пока есть время для цивилизованных решений. Калиниченко с Эстонией все решили.
Нечего каждой республике создавать свою внешнюю разведку. Не должно быть никакого двойного подчинения. Надо сохранить, но, м. б., пересмотреть идеологию, структуру, расходы и т. п. Но сохранить единой.
Удалось немного приглядеться к новому начальнику, поговорить, а вернее, послушать его указания по телефону. Впечатление — абсолютно компетентен даже в тех вопросах, о которых имеет приблизительное представление, абсолютно категоричен, привычно груб. Тон разговора — строевой сержант с туповатым рядовым из отдаленного национального округа.
Говорят, что секретарь обкома это не должность, а перманентное состояние души.
Во всяком случае, телевизионный облик заметно отличается от оригинала. Печальный факт печальной действительности.