Рука в перчатке
Шрифт:
Она вслушалась и попыталась что-то разглядеть, но снег летел в лицо, скрывая все плотной вуалью.
Все же она узнала дорогу к дому садовника.
Дафна спустилась с крыльца, сразу ощутив под тонкой кожей туфель промерзшую землю. Куда пропала дорога? Лишь со временем, как бы нехотя, очертания деревьев проступили из темноты.
Она нашла дорогу по просвету между темными деревьями. Временами та становилась неровной, и пару раз она поскользнулась. Тут она подумала о желтом бархатном платье от Жаке, которое входило в ее приданое.
В теперешних обстоятельствах ее поведение выглядело настоящим сумасбродством.
И она никак не могла успокоиться: ведь ей предстояло объясниться с Деннисом. Не могла до тех пор, пока не скажет ему, что безумные мгновения в его объятиях, проведенные в маленькой душной библиотеке, в расчет не шли. Что теперь уже слишком поздно, и что все случившееся осталось в прошлом.
Ей хотелось, чтобы Деннис еще не пришел. И чтобы за эти последние шесть часов ничего не произошло. И только ее сердце отзывалось неизбывной болью.
До его возвращения ей тоже было нелегко. Но до короткой безобразной перебранки с Беном, случившейся после ужина, она не знала, что так ненавидит человека, женой которого должна стать.
Внезапно Дафна остановилась и прислушалась. Ей показалось, будто кто-то прошагал по снегу или задел за куст.
Деннис?
Но больше ничего слышно не было, ее окружала глухая глубокая тьма.
Она была сильно встревожена, и в результате совершенно неожиданно добралась до садового домика куда быстрее, чем ожидала.
Деннис еще не пришел. Подождав мгновение, она подумала, что следует войти внутрь. Честно говоря, она уже изрядно промерзла.
В темноте Дафна ничего не слышала, но была убеждена, что если Деннис поблизости, он ее заметит.
Она потрогала дверь, удивилась, что та была только притворена, и решительно ее распахнула. Внутри было сыро, холодно и совершенно темно, да к тому же пахло плесенью.
Домик был построен в те дни, когда электричество еще не изобрели, так что освещения в нем не было. Но она знала его настолько хорошо, что, вступив внутрь, чувствовала себя вполне уверенно.
Правда, ждать Денниса пришлось в кромешной тьме и в мертвой тишине.
А почему бы, собственно, и нет? Сильный снегопад всегда несет с собой совершенно особую тишину, тишину, в которой скрывается затаенность движения. И к тому же скоро придет Деннис...
Она совсем замерзла, туфли намокли от снега.
Не хватало вдобавок к разбитому сердцу схлопотать еще и воспаление легких!
Разбитое сердце... Странно, как верно могут звучать столь нелепые обороты речи. Именно так она себя и ощущала: будто глубоко внутри у нее что-то разбилось и ужасно болело. Ужасно!
Здесь кто-то есть!
Мысль эта пришла ей в голову внезапно, но настолько резко и отчетливо, что казалось,
Кто-то? Но ведь никого там не было! Просто абсолютно темно и тихо. Если кто-то был в этом тесном пространстве, она должна была его услышать. Но никого там не было.
Никого. Просто холодно, темно, пусто и ...и, как ни странно, там явно была роза.
Дафна стала гнать эту мысль от себя сразу, как только та появилась, и вместе с тем едва уловимый аромат поднимался к ней откуда-то из темноты.
Ее мысли вернулись к семейному ужину. В роскошном желтом вечернем платье она сидела рядом с Беном, ощущая его тягостное присутствие, его властный взгляд, а один раз, под тяжелой скатертью, его руку на своей. А с другого конца стола поверх алых роз Деннис временами бросал на нее едва уловимый, неясный взгляд.
Да, эти розы... У нее появилось ощущение, что одна из них оказалась здесь, в этом холодном и непроницаемом мраке.
Значит, в домике кто-то был?
Она беспокойно шагнула вперед и, помедлив, спросила:
– Есть здесь кто-нибудь?
Разумеется, никто не ответил. Да и кто бы мог это сделать?
Но где-то в темноте определенно благоухала роза.
Вообще-то роза – не повод для испуга. Но здесь, в садовом домике, все становилось чужим и опасным. Где-то в темноте скрывалось нечто. Дафна поискала глазами дверь. И тут она услышала на дорожке шаги Денниса.
Услышала и увидела она его одновременно. Темная, высокая фигура в ночи, которая что-то несла – да, конечно же, дорожную сумку. Вот стало видно его лицо. Произнеся лишь ее имя, он вошел в дом.
– Дафна...
– Деннис, я...
– В чем дело?
– Здесь кто-то есть, Деннис.
– Кто-то есть? Чепуха...
Все же он достал карманный фонарик, луч света вспыхнул, отразился в окне напротив, потом скользнул на пол...
Скользнул и дрогнул.
– Господи Боже! – выдавил Деннис.
Дафна не издала ни звука и не двинулась с места. Но она осознала, что Деннис стоит на полу на коленях рядом с каким-то черным тюком.
Деннис повернулся к ней и хотел что-то сказать, но не успел: снаружи внезапно послышался шум и кто-то появился в проеме двери. Это оказался Роули. Он, прищурившись, посмотрел на свет, затем взглянул на них, на пол и похоже, собрался спросить:
– Что вы тут делаете? – но внезапно умолк, словно его кто-то схватил за горло.
Затем он тоже опустился на колени рядом с гротескно длинной в вечернем облегающем костюме фигурой. Глухим голосом Роули выдавил:
– Это Бен, – и поднялся.
– Это... это Бен, – повторил он, прервав бесконечное молчание. – Он мертв, верно?
Никто не ответил. Все стояли и смотрели на лежавшее у их ног тело.
2
Дафну колотила дрожь. Деннис покосился на дверь, которую Роули оставил открытой, и буркнул: