Шрифт:
ПРОЛОГ
Афганистан. 18 июня 1987 года
Легко неся напоенное энергией, мускулистое тело, командир отряда моджахедов Абдула быстрым шагом вошел в просторный глинобитный сарай, где содержались захваченные во время последнего рейда шурави.
Русских было трое – все солдаты срочной службы, не старше двадцати лет от роду. Двое, сержант с ефрейтором, сидели на полу у стены, переговариваясь хриплым шепотом. Третий, самый юный, с погонами рядового, похоже, только-только из учебки, полулежал в углу и тихонько постанывал,
– А ну, встать, свиньи! – на вполне приличном русском языке рявкнул он. (До войны Абдула успел получить высшее образование в престижном московском вузе.)
Солдаты настороженно поднялись.
Полевой командир окинул их оценивающим взглядом. Обыкновенные ребята: среднего роста, среднего телосложения…
«Ничего особенного! – мысленно констатировал моджахед. – Особо не разгуляешься. Впрочем… на худой конец и такие сойдут!»
(Необходимо отметить, что пленные принадлежали к колонне тылового обеспечения, везшей интендантское довольствие из Союза в действующую армию и разгромленную «доблестными» воинами Абдулы.)
– Эй, неверные, слушайте внимательно! – завершив осмотр, важно изрек афганец. – Желаете вновь обрести свободу?!
На лицах рядового и ефрейтора отразилось недоверчивое удивление, а сержант кисло поморщился.
– В своих стрелять заставить хочешь? – мрачно поинтересовался он.
– Не-е-е-ет!!! – белозубо расхохотался Абдула. – Никакого «стрелять»! Совсем другое предложение. Совсем!!! Я хочу бой без оружия. Рукопашную! – отсмеявшись, разъяснил моджахед. – Я один, вы трое. Сумеете справиться – свободны как ветер. Даю слово мужчины!!! Ну как, согласны?!
– Да… да… да! – вразнобой отозвались солдаты.
– Хорошо. Приступаем немедленно! – Полевой командир резко выбросил вперед правую ногу, угодив ребром стопы в грудную клетку рядового. Послышался громкий треск сломанных костей. Парень опрокинулся навзничь, захлебываясь кровью.
Схватка заняла ровно минуту. По завершении ее все трое пленных лежали мертвыми на земляном полу. Каратист с многолетним стажем, Абдула отлично знал свое дело. Тем не менее он остался недоволен исходом сегодняшней забавы. Проклятый сержант ухитрился-таки украсить левый глаз гордого моджахеда здоровенным фингалом, и Абдулу трясло от злобы.
– Бросить падаль на съедение псам! – прорычал он прибежавшим на зов охранникам, бережно ощупывая синяк, вышел на улицу, вдохнул полной грудью свежий горный воздух и сверхъестественным усилием воли заставил себя успокоиться.
Послезавтра предстоит ответственнейшее мероприятие, сулящее громадные барыши: переправка к таджикской границе тонны героина для последующей реализации на территории СССР. Это вам не шуточки! Не уничтожение слабовооруженной тыловой колонны!!! Тут нужно держать ухо востро. Хотя на самой границе проложен надежный коридор, но… по пути возможны разного рода пренеприятнейшие сюрпризы.
Другие полевые командиры хоть при встречах и клянутся в нерушимой братской дружбе, однако,
Да и слухи упорные ходят о некоем таинственном спецотряде КГБ, занимающемся (причем успешно) безжалостной ликвидацией наркокараванов…
Насчет кагэбэшников скорее всего вранье. Досужие вымыслы любителей гашиша (им под кайфом вечно различные страсти мерещатся), но охочие до чужого добра соплеменники – уж точно суровая реальность!!! Поэтому следует поберечь нервы, внутренне собраться, настроиться на серьезную работу! А синяк… гм… синяк заживет до очередной свадьбы!!!
Афганистан. 20 июня 1987 года. 6 часов утра
– Едут, товарищ майор. По моим прикидкам, груз – около тонны, – бесшумно скользнув с вершины утеса к подножию, шепотом доложил стройный, молодой, сероглазый капитан старшему группы спецназа – кряжистому мужчине лет сорока с лицом профессионального боксера.
– Все-то ты, Воронцов, подсчитал заранее. Прямо бухгалтер! – добродушно усмехнулся тот и уже серьезно добавил: – Не соврал осведомитель Мустафа. Мышка действительно благополучно лезет в мышеловку. Не зря мы тут трое суток проторчали!.. Передай по цепочке остальным – готовность номер один!
Коротко козырнув, капитан умело изобразил горлом крик какой-то местной птицы…
Страшный шквал прицельного огня обрушился внезапно. Словно в кошмарном похмельном сне Абдула видел, как один за другим валятся снопами его люди, тяжело падают нагруженные верблюды, рассыпается по земле белый порошок из разодранных пулями тюков.
– Алла-а-ах акба-а-а-а-ар!!! – истошно визжал он и стрелял, стрелял куда-то наугад по скалам, поскольку ни одного из нападавших видно не было. Неприятель на редкость грамотно использовал рельеф местности. Гораздо лучше самих душманов – больших мастеров организовывать засады.
Наконец у Абдулы закончились патроны. Выронив на землю ставший бесполезным автомат, афганец затравленно огляделся. Повсюду трупы, кровь, запах гари… целых тридцать отборных моджахедов погибли за считаные минуты. Такое просто невозможно! Мистика, да и только!!!
По коже полевого командира пополз густой пупырчатый озноб.
– Шайтан!!! Шайтан!!! Шайтан!!! – трясущимися губами шептал он. И тут, неожиданно, Абдула увидел своих врагов. Неторопливой походкой к нему приближались непонятно откуда появившиеся восемь шурави в пустынных камуфляжах. Русские лениво перебрасывались словами. Посмеиваясь, рассматривали умерщвленный караван.
«Спецназ КГБ, – догадался афганец. – О-е-е-е!! Никакие это, оказывается, не выдумки!!!»
Между тем спецназовцы подошли на расстояние десяти метров и остановились, обступив полукольцом прижавшегося спиной к скале Абдулу. Полевой командир сразу понял, что солдат-срочников среди них нет. На плечах у каждого виднелись выгоревшие на солнце офицерские погоны.
– Возьмем недобитка?! – спросил светловолосый розовощекий лейтенант, обращаясь к широкоплечему, похожему на матерого волкодава майору (очевидно, старшему группы).