Рукопись Ченселора
Шрифт:
– У меня есть веские основания просить вас об этом.
– Если это предварительное условие, то меня ваше дело не интересует. Приходите утром.
– Не могу по многим причинам. А главное, из Индианаполиса сюда летит самолетом человек, заявивший, что убьет меня.
– Обратитесь в полицию.
– Это все, что вы можете мне сказать? И еще «приходите утром»?
Агент откинулся в кресле. В глазах у него мелькнул огонек растущего подозрения.
– Это вы написали роман «Контрудар!»?
– Да, но…
– Теперь я припоминаю, –
– Мне кажется, так оно и есть.
– Понятно, – продолжал агент скептически. – В прошлом году это было ЦРУ, а теперь ФБР? И вот среди ночи вы являетесь к нам и пытаетесь спровоцировать нас на какие-то действия, о которых вы смогли бы потом написать.
Питер схватился за спинку стула:
– Не отрицаю, все началось с книги. Вернее, с идеи написать ее. Но теперь дело зашло слишком далеко. Гибнут люди. Сегодня чуть не убили меня, чуть не убили человека, который был вместе со мной. Все это взаимосвязано.
– Повторяю: обратитесь в полицию.
– Мне хотелось, чтобы полицию вызвали вы.
– Почему?
– Это означало бы, что вы поверили мне. Ведь дело касается тех, кто служит в ФБР. И только вы можете прекратить все это.
О’Брайен подался вперед и все еще скептически, но не без доли любопытства спросил:
– Что прекратить?
Ченселор помедлил с ответом. Ему нужно было доказать этому испытывающему подозрения человеку, что он рассуждает вполне разумно. Если бы агент решил, что перед ним сумасшедший или просто человек с отклонениями, то передал бы его в руки полиции. Питер был не против полиции, ведь она бы защитила его. Но полиция не решила бы проблемы в целом. Это могло сделать только ФБР. И он заговорил как можно спокойнее:
– Прекратить убийства, во-первых. Воспрепятствовать тактике террора, вымогательств и шантажа, во-вторых. Ведь уничтожают людей.
– Кто?
– Те, кто считает, что они, эти люди, располагают информацией, способной нанести непоправимый ущерб ФБР.
О’Брайен сидел не шевелясь.
– Каков характер этого «непоправимого ущерба»?
– В его основе мысль о том, что Гувер был убит.
О’Брайен весь напрягся:
– Понятно. А этот звонок в полицию, в чем тут дело?
– Старинный дом на 35-й улице, у пересечения с Висконсин-авеню, за Думбартон-Окс… Он горел, когда я ушел оттуда. Я поджег его.
Зрачки у агента расширились, а в голосе зазвучали требовательные нотки:
– Это немаловажное признание. Как юрист, я должен предупредить вас…
– Если полиция поищет, – продолжал Питер, не обращая внимания на слова О’Брайена, – то найдет стреляные гильзы на газоне перед домом, отверстия от пуль в стенах и деревянных панелях, а также в мебели. Верхняя часть кухонной двери разбита. Кроме того,
Агент ФБР пристально посмотрел на Ченселора:
– О чем вы, черт возьми, говорите?
– Это была засада.
– Велась стрельба в жилом квартале?
– Они пользовались глушителями, и никто ничего не слышал. Иногда они делали паузы – очевидно, выжидали, пока проедут машины. Поэтому мне и пришла в голову мысль о пожаре – пламя кто-нибудь да заметил бы.
– А потом вы скрылись?
– Да, скрылся и теперь жалею об этом.
– Почему же вы бежали?
Питер задумался.
– Очень растерялся и испугался…
– А кто был с вами?
– Из-за этого я и не дождался прибытия полиции… – Ченселор сделал паузу, заметив вопрос, застывший в глазах агента. По сотне причин он уже не мог умолчать о Филлис. И потом, она сама писала, что, каковы бы ни были ее проступки, они не столь тяжелы, чтобы платить за них жизнью. – Ее зовут Филлис, Филлис Максвелл.
– Журналистка?
– Она скрылась первой. Я попытался разыскать ее, но не смог.
– Вы сказали, что все это произошло совсем недавно. Так где же она сейчас? Вы знаете?
– Да. Она куда-то летит самолетом. – Питер сунул руку в карман, достал письмо Филлис и, понимая, что сделать это необходимо, нехотя протянул его О’Брайену.
Пока агент читал письмо, Ченселор, наблюдая за ним, заметил, что произошло что-то неладное. На какое-то мгновение лицо О’Брайена побледнело, потом он оторвал взгляд от письма и уставился на Питера. То, что выражал этот взгляд, было хорошо знакомо Ченселору, непонятно было только одно: почему так реагировал на письмо этот человек? Ведь в его взгляде сквозил страх.
Кончив читать, О’Брайен положил письмо текстом вниз, взял блокнот, лежавший на столе, открыл его и протянул руку к телефону. Нажав клавишу, он набрал нужный номер.
– Говорят из ФБР, один из ночных дежурных, код «Воробей-75». В доме на 35-й улице, у пересечения с Висконсин-авеню, произошел пожар. Кто-нибудь из ваших там есть? Можете соединить меня со старшим? Спасибо. – О’Брайен взглянул на Питера и отрывисто проговорил: – Садитесь! – И слово это прозвучало как приказ.
Ченселор повиновался, смутно осознавая, что, несмотря на повелительный тон О’Брайена, тот странный страх, который он прежде уловил в его взгляде, теперь сквозил в голосе агента.
– Сержант, говорят из ФБР. – О’Брайен переложил трубку в правую руку, и Питер с удивлением заметил, что левая ладонь у агента сильно вспотела. – О моих полномочиях вам известно. Мне бы хотелось задать вам пару вопросов. Можете ли вы сказать мне, как начался пожар? Обнаружены ли следы перестрелки? Патронные гильзы около дома и пулевые отверстия внутри?
О’Брайен слушал, и взгляд его, устремленный на стол, казался и блуждающим, и сосредоточенным одновременно. Ченселор как завороженный наблюдал за ним.