Рукой до звезд

Вознесенская Дарья

Я знала, что меня не остановят. Хореограф не смог бы прервать композицию, которую придумал сам.

Его «Стихии» не повторял никто и никогда. Сам Деверо исполнял их на публику редко, но, мне кажется, наедине с собой он мог делать это чаще. Однажды увидев этот танец я уже не могла остановиться – учила движения и проживала их день за днем, пока не начала чувствовать, как Джонатан. Танцевать как Джонатан. Быть Джонатаном.

Я не показывала этот танец никому – не хотела лишних разговоров. Но сейчас уже всё равно.

Обратный отсчет пошел.

Музыка

оборвалась, и я остановилась в той же точке, откуда и начала. Никто не говорил мне «стоп», никто вообще ничего не говорил. Это было немного против правил, я обязана была двигаться, пока меня не остановят, но «Стихии» не тот танец, чтобы повторять бесконечно.

Я повернулась, не замечая никого вокруг, кроме Джонатана. Только его чуть побледневшее лицо со сжатыми челюстями. Через несколько секунд он очнулся и хриплым голосом сказал:

– Принята.

Тут же все пришло в движение. А, может, двигалось и раньше – я не знаю. Пара студентов неуверенно захлопала, Маргарет начала что-то говорить. Я же отошла в сторону и закуталась в кофту с капюшоном.

– Так, студенты, – Джонатан прочистил горло. – Сейчас перекусите, и жду вас примерно через сорок минут. Сегодня мы начнем чуть позже, но в будущем не опаздывайте – начало занятий ровно в полдень. Мисс Делевинь, задержитесь.

Я осталась ждать его в проходе.

– Я мог вас не принять. Танцевали не вы.

Я вздрогнула. Значит, он понял? Это становилось немного опасным, но у меня не было выбора. Я равнодушно пожала плечами и подняла к нему абсолютно спокойное лицо, хотя внутри меня все дрожало от такой близости к мужчине. От вида жилки, бившейся на его шее. От обволакивающего запаха, источника которого я не могла определить.

Какой же у него рост? Метр девяносто? Я не стала спрашивать, это было бы уже перебором. Только пожала плечами и вздохнула:

– Нет, не могли. Теперь вам интересно, как же танцую я.

И вышла из студии.

ГЛАВА 2

Кьяра

Нас в группе оказалось двенадцать.

Нескольких человек я знала; других видела впервые. Мы не разговаривали, погруженные в собственные переживания: каждый постарался занять свой кусочек студии, очертив невидимой линией личное пространство. Нам предстояло, фактически прожить вместе последующие две недели под присмотром наставника; и тем ценнее были минуты в студии, которые мы могли провести наедине с самими собой.

Хоть я и пыталась отвлечься, мысли мои возвращались к Джонатану. К его вытянутому, мускулистому телу, больше подходящему воину, чем танцору – но я знала, что двигался он легко, даже слишком легко, презрев гравитацию.

К его коротким, темным волосам, всегда будто взлохмаченным чьими-то пальцами. Стыдно признаться, но мне хотелось, чтобы эти пальцы были моими.

У него были резкие черты лица, нос с небольшой горбинкой и самые чувственные губы на свете… Я вздохнула про себя. Дались они мне…

Происходящее было для меня непривычным. Никогда, ни один мужчина не привлекал моё

внимание настолько, чтобы я думала о нем, да еще и так часто. Нет, я могла оценить красивую фигуру или лицо, сексуальную привлекательность или силу, но всегда отстраненно. А тут мне вдруг захотелось потрогать эту привлекательность кончиками пальцев, попробовать на вкус, вдохнуть снова его ошеломляющий запах… Это было странно.

Внутри будто натянулась струна. С того момента, как я увидела Джонатана.

Практически на автомате я разогревала связки и мышцы, прорабатывала основные упражнения на растяжку, делала дыхательную гимнастику – привычные действия, которые не приносили мне должного успокоения. Но мне совсем не хотелось показывать свое отношение кому-либо, а уж тем более хореографу. Ему, я думаю, хватало в жизни сопливых фанаток – да и многие роскошные женщины, уверена, были весьма не против разделить с ним судьбу или, хотя бы, постель. А пополнять их ряды – последнее дело.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на внутреннем пламени. Проговорила нужные мне формулировки и медленно, по счету вдохнула. Чтобы выдохнуть все переживания.

И когда появился мистер Деверо, была уже спокойна.

Джонатан

Двенадцать пар глаз следили за ним с той секунды, что он зашел в студию. С любопытством, надеждой, восторгом и жаждой. Среди них выделялись фиолетовые, холодные, как бездна.

И Джонатана, почему-то, рассердила эта холодность. Зато он уже не чувствовал бредового наваждения, странных эмоций, которые им овладели при их знакомстве. Осталось лишь жгучее любопытство, желание разобрать на составные части эту девчонку и её мастерство.

– Форма одежды – майки и короткие шорты, – начал он без вступления. – Вы должны видеть мышцы друг друга, каждое, даже самое маленькое движение: дрожь, перекат, сокращение. Танец идет изнутри; по нервам, которые передают импульсы, приводящие в движение каждый сантиметр вашего тела. И каждым сантиметром вы и будете танцевать.

Мужчина скинул рубашку и остался в одной тонкой футболке, обтягивающей его широкие плечи и руки. Он встал прямо и расслабленно, чуть прикрыл глаза и легко двинул руками и плечами – те дрогнули, распались в пространстве и тут же собрались в единое целое.

По залу пронесся восхищенный вздох.

– Я хочу, чтобы вы, для начала, научились работать на этом уровне. Уровне микродвижений. Когда дрожание век скажет больше, чем прыжок, а любая мелочь становится определяющей. В танце важно все – то, как вы улыбаетесь, как смотрите, как дергается ваш палец и поднимаются дыбом волоски на руках. Танец – это гормоны, которые разгоняет по вашему телу кровь. Именно они добавляют блеска в ваш взгляд, заставляют напрячься живот в предвкушении, дают вам уверенность в победе или горечь поражения. Конечно, это утрировано – все не так просто, даже на физиологическом уровне, но мне важно, чтобы вы понимали – вы должны танцевать сначала внутри своего тела, а потом выводить эти движения наружу. Вопросы?