Руку мне дай...
Шрифт:
А это могло быть, потому что в обществе становилось все более неспокойно, все чаще и чаще поговаривали о том, что может начаться война. Темный Лорд, о котором много болтали в слизеринской гостиной, понемногу начинал действовать. Слизеринцы-старшекурсники вовсю вербовали рекрутов. Мальсибер с Эйвери тоже обрабатывали его. Единственное, почему его пока не приперли конкретно к стенке — это его возраст. Семнадцать Северусу должно было исполниться только зимой. А тогда уже придется давать твердый ответ. Отказа могут и не принять...
— Видишь ли, Снейп... Лили младшая, балованная девочка. В детстве она воспринимала меня как назойливую,
— Конечно, я надеюсь, что когда у нее появятся свои дети, она поймет и маму и меня, но сейчас пока что она часто дуется на меня за мои нравоучения и попытки предостеречь, потому что считает себя умной и взрослой, не нуждающейся в ничьих советах. У нее период этакого юношеского максимализма, знаешь ли. Ну и вообще, у нас с ней нет сильного контакта, так, живем вместе в одном доме. Она ведь и письма мне не пишет, только родителям, отделывается общими словами.
— То есть, у вас отношения не совсем... хорошие? — уточнил Северус, которому в общем-то Лили не жаловалась на сестру.
— Вернее сказать, по большей части совершенно нейтральные, — вздохнула Петунья. — Хотя мы часто срываемся, то она на меня, то я... После этого можем не разговаривать по несколько дней. Она закрывается в своей комнате и не выходит к столу. Ну а мне надоедает ее уговаривать и заговаривать первой, и только мама пока может повлиять на нее, да и то не всегда. Переходный возраст. Надеюсь, он скоро закончится, потому что общаться с ней все сложнее и сложнее.
Так уж вышло, знаешь ли, что родители больше любили ее, ведь она в детстве часто болела. Бабушка и тетя ругали их за то, что уделяют мне мало внимания, но ведь любящим беспокоящимся родителям бесполезно что-то говорить. Зато бабуля и Стейси всегда были больше привязаны ко мне... Наверное, потому что я искренне интересовалась тем, что они любили. А им нравилось готовить, держать дом в чистоте, меня вот научили понемногу шить, вязать и печь всякие вкусняшки. У них, понимаешь, такой старый склад характера, что женщина прежде всего должна быть матерью и хранительницей очага, ну и хорошей женой и бла-бла-бла. А муж должен зарабатывать и любить и оберегать жену и детей от любой опасности. Вот так.
— А что думает об этом Лили? — заинтересованно спросил Северус. Жизненная концепция бабушки и тетки сестре Эванс была ему понятна и даже близка. Он и сам не отказался бы иметь подобную мать и жену. И вовсе не был приверженцем того, что его половинка обязана назубок знать зельеварение и перечень всех ингредиентов — чтобы быть с мужем наравне. Просто вот та же Петунья... у нее свои интересы в жизни, и она с охотой занимается любимым делом, а значит, не станет ныть и надоедать мужу, что ей скучно и что тот мало уделяет внимания семье. Он был, в общем-то, сторонником того, что работу следует оставлять за порогом дома. Дома — все внимание только жене и детям. Иначе всегда будут недовольство и попреки со стороны супруги.
— А что Лили? — Петунья убрала грязные тарелки в мойку. — Она пока ничего не говорит. Даже о том, куда собирается пойти учиться
— Есть... только не так много... Аврорат, Академия колдомедицины, Магический университет в Праге... Алхимическая академия в Париже. Она и мне ничего не говорила о своих планах, — промямлил Северус.
— А мне кажется, что Лильке хочется удачно выйти замуж и чтобы муж на руках ее носил, восхищался ее талантом и способностями, — цинично заметила Петунья, осторожно ставя на стол две разномастные чайные чашки. — Где вы набрали такой посуды? Это же практически раритеты! — улыбнулась она, осторожно наливая кипяток в изящный фарфоровый чайник с искусно прорисованными розовыми пионами.
— Это мамин сервиз, — тихо сказал Северус. — Правда отец большую часть побил, когда бывал в плохом настроении... но мама восстановила все. Это только малая часть, остальное я спрятал. А Лили не говорила, кого она избрала... ну, себе в мужья?
— Не-а, но я так думаю, это точно не ты. Скорее всего, какой-нибудь обеспеченный смазливый красавчик из ваших. Она скрытная, вообще-то, из нее слова щипцами не вытащишь. Но ты не огорчайся, Снейп. Лили тебе не потянуть, она запросто мозги выест, если ей что-то не понравится. Тебе с твоим характером это быстро надоест, вы станете ругаться и, в конце концов, разбежитесь со скандалом.
— Спасибо тебе за сочувствие и заботу! — кисло сказал Северус. — Премного благодарен! Только вот терпел же я ее все эти годы!
— Скажешь тоже. Это совсем другое. А вот когда двадцать четыре часа в сутки находишься рядом с человеком — устаешь, поверь на слово. А если еще и быт неустроен! — она хмыкнула.
Северус хотел возразить, но заткнулся. Его родители скандалили целыми днями, а у Малфоев были раздельные спальни... и вообще, думать о совместном проживании с кем-то, а особенно с Лили... было как-то страшновато.
— Ой, а к чаю ничего нет... — огорчилась Петунья. — А хочешь, я тебе быстро сделаю сладкое?
— Хочу, — оживился Снейп. — Только духовка-то не работает.
— Кто тебе сказал, что десерты готовятся исключительно в духовках? Давай тащи сюда сахар, яйца и муку — будем жарить чуррос*! Пальчики оближешь!
* — испанские сладости, обжаренное в масле заварное тесто.
Глава 4
Вкуснющие свежепожаренные чуррос, хрустящие и тающие во рту, щедро посыпанные сахарной пудрой и съеденные со свежей подарочной малиной полностью примирили Северуса с Петуньей. Электрической кофемолки у них дома отродясь не было, и сахар он толок в зельеварской ступке — и это было... весело! Петунья хотела сделать шоколадный соус, но в буфете у Снейпа мышь повесилась, даже какао-порошка не оказалось. Впрочем, до сегодняшнего дня он и не нужен был ни разу.
Молодые люди после этого дня как-то сразу начали общаться более дружелюбно и тепло. Северус разом отбросил стеснение и чувство неудобства перед старшей Эванс. Честно говоря, даже с Лили не всегда получалось проводить время так легко и непринужденно. Немалую роль сыграло то, что Петунья и словом не заикнулась о былых обидах, не стала упрекать Северуса в грубости и хамстве, и он был благодарен за это — ему жутко не хотелось бесконечно извиняться и оправдываться. Собственно, именно по этой причине он больше и не подошел к Лили. Да и чувствовал, что та все для себя решила.