Руку мне дай...
Шрифт:
— Ох, Сев... — Петунья порывисто обняла хмурого мужа. — Понимаю тебя, дорогой мой. Спасибо! Ты самый лучший! Заставить забеременеть насильно, не спрашивая... это и правда ужасно! Манипулирование в чистом виде.
— Да уж. Все равно что заниматься сексом под Империо, — процедил муж.
— Так что же делать? Я бы хотела поехать домой и поговорить с сестрой. Что скажешь?
— Скажу, что пришло время познакомиться поближе с твоей семьей и предстать перед ними в качестве зятя, — улыбнулся Снейп. — Мы не можем прятаться от них вечно. Я прав?
— Сделаем так, как ты скажешь, — Пет потерлась щекой о плечо мужа. — Я просто думала, что тебе не стоило раньше появляться в Англии,
— Ты меня идеализируешь, и вообще твое мнение предвзятое, потому что ты жена, — смутился Снейп.
— Да разве не так должно быть в любящих семьях? Для меня ты всегда будешь самый-самый, — улыбнулась Петунья.
Северус облегченно вздохнул — ну хоть немного отвлеклась от переживаний за непутевую сестрицу. Но, в общем-то, теперь, когда он твердо стоял на ногах и вполне мог защитить себя и жену — почему бы и не наведаться на родину? Да и с Люцем повидаться хотелось, все же единственный верный друг...
— Тогда собираемся и завтра отправляемся. Я с утра аппарирую к Монгво за порталом. Все быстрее, чем полдня лететь через океан, верно? — и он начал покрывать легкими поцелуями поднятое к нему лицо Петуньи. Та расслабилась и крепко обняла Северуса. С одной стороны она немного беспокоилась за Снейпа, а с другой — была рада, что он категорически не отпускает ее одну. Может быть, вдвоем им удастся убедить Лили в необходимости уехать и принять меры к тому, чтобы ее будущий ребенок не подошел под лжеПророчество...
Лили сердито потопала ногами в сапожках, которые облепил снег. Весь двор завалило! Раньше бы его отец убрал или Петунья — та терпеть не могла снежных завалов и сугробов, а сейчас-то это делать некому.
Она взмахнула палочкой, расчищая себе заклинанием узкую дорожку к крыльцу.
Мать уже прибыла, вон ее следы в снегу видны.
Лили в последнее время чувствовала себя неважно. Тошнило, слабость во всем теле и беспричинная грусть и апатия. Порой, наоборот, охватывала злость и ярость и тогда посуде на кухне приходилось несладко. Иногда даже тупо до слез доходило. Вот и подумалось, чем сидеть одной в доме и не находить себе места, пока муж развлекается с друзьями или пропадает на заседаниях Ордена, не поехать ли к матери? Они бы поболтали о том, о сем, мама поухаживала бы за ней, как в старые добрые времена, а Лили полежала всласть на диване в гостиной перед телевизором, поедая вкусняшки и попивая мамин чай с мятой. Так захотелось заботы, и чтобы кто-то исполнял все желания! От мужа такого не дождешься...
Конечно, период ухаживаний всегда хорош и кажется, что так и будет всю жизнь, но... неприятную правду осознаешь лишь после медового месяца, когда отношения входят в обыденное русло и наваливается повседневность и быт.
В ресторанах и кафе, куда ее водил Джеймс в пору жениховства, было прелестно и уютно. Милые предупредительные официанты стояли навытяжку возле столика, убирая и поднося блюда и приборы, наливали дорогое изысканное вино, грязная посуда исчезала как по мановению волшебной палочки... горели свечи и все вокруг было засыпано лепестками роз...
А вот дома-то приходилось все делать самой. И оказалось, что у жены полным-полно обязанностей, даже с волшебной палочкой. Это изрядно бесило. Вот пусть Петька не воображает себе, что колдуньи могут махать палочкой и даже не запыхавшись убрать огромный дом, помыть гору посуды и приготовить обед и ужин из нескольких блюд. Это, между прочим,
Поттер зубоскалил еще, что жена ему дешевле обойдется, чем покупать нового эльфа. Они мало того, что стоят целое состояние, так еще и не найдешь свободного. А у аристократов нынче пошла мода — хвастаться поголовьем рабов. Так что не продали бы точно. Зажратые морды, и ведь слизеринцы в основном. Снобы мерзкие. Лили ненавидела слизеринцев, ведь именно против них Орден и сражался и перевес был отнюдь не на его стороне.
А все почему? Потому что слизняки Темные заклинания с детства разучивают, для них они — как воздух, которым дышат, вода, в которой купаются и плавают! То есть, естественная среда обитания! А что у них? Джеймс так вовсе Темные Искусства ненавидел, учил, потому что надо было. Да и Защита у них все годы велась фигово. Ведь не зря шушукались, что на этой должности сильнейшее проклятие лежит, вот туда нормальные профессионалы, ценящие свои знания и жизнь в том числе, и не шли. Одна шушера и проходимцы, годик поработают и отчаливают: кто в святого Мунго на лечение, кто на кладбище, а кто просто увольнялся, причем последние и пытались что-то более менее внятное им в головы вложить, да вот не судьба была обучать постоянно.
В итоге Защита у них очень хромала, чего нельзя было сказать о слизняках! Вот потому-то они сейчас и давили на них со всех сторон — численностью и умением, рвением и жестокостью.
Лили вздохнула.
Она, когда узнала, что забеременела и обрадовалась и огорчилась одновременно.
Вроде бы молода еще, куда им сейчас ребенка, ей же всего девятнадцать... а с другой стороны, теперь в рейды не надо ходить, не пошлют же беременного члена Ордена на потенциальную смерть! Да и муж не позволит... ну не позволит же? Не совсем же отмороженный на голову!
Конечно, и время, и обстановка на дворе неподходящие для деторождения, но что уж тут поделаешь. Беременность у магов нельзя было прерывать — магия рьяно защищала будущее потомство. Только себе навредишь — можно и вовсе силы лишиться на время или навсегда. Ходи потом сквибом бесполезным! Ну, как сказала бы вредная бабка «Что ни делается, все к лучшему». Пусть так и будет.
Лили потерла рукой в перчатке покрасневший носик и решительно направилась к дому. Хорошо, что она предупредила мать, теперь не надо будет самой бегать в подвал, включать котел, обогревать дом и вообще...
Третья ступенька знакомо скрипнула под ногой и Лили сентиментально улыбнулась, едва сдерживая слезы. Плаксивость стала одной из спутниц беременности. Все же родной дом есть родной, это не мрачный холодный особняк Поттеров в восточной части Лондона. Там постоянно было темно и Джеймс не разрешал ей даже думать о ремонте, мотивируя запрет нежной памятью об умерших родителях, которые мрачно взирали на невестку со множества портретов.
Мать, Дорея Блэк, высомерно отворачивалась и не разговаривала с ней, а отец зачастую похрапывал в кресле, да и беседовать им было практически не о чем. Лили упрашивала Джеймса переехать в какое-нибудь современное шале, но тому было все равно, где жить. И для него его дом тоже ведь был родным...