Рулевой

Болдуин Билл

Марго вздохнула.

— Нет, повторяю вам еще раз, вы совершенно невыносимы. — Она томно улыбнулась, и ее лицо осветилось отблесками огня в камине. — Побольше бы нам таких невыносимых людей, и мы, возможно, даже выиграем эту проклятую войну.

Им принесли еду — такую, какой Бриму, как он решил, не попробовать больше никогда. И они говорили — о звездолетах, о войне, о поэзии и о любви. И ближе к концу вечера о любви они говорили все больше. Марго удалось вытянуть из него историю всей его жизни; она слушала его, а глаза ее, казалось, смотрели куда-то далеко-далеко.

Потом она рассказала ему о своем первом возлюбленном.

— Мне ужасно повезло, — говорила она. — Он мог подарить столько любви, столько нежности…

У Брима в горле застрял комок. Он знал, что будет помнить ее слова до конца своих дней — вместе с дурацкой, необъяснимой, но неодолимой ревностью. Не подумав, он взял ее за руку — и пришел в ужас, осознав, что делает. К его удивлению, она не отняла руку, но молча заглянула ему в глаза.

Он неожиданно задохнулся тропическим ароматом ее духов. Она говорила, покачивая его руку, а во взгляде ее царило замешательство.

— Я почти не знаю вас, Вилф, — нерешительно произнесла она. — Что со мной? — Она зажмурилась и покачала головой — но руки его не отпускала. Потом она, похоже, немного пришла в себя и глубоко вздохнула. — Привет, лейтенант Брим, — хрипло сказала она, открыв глаза.

— Привет, — ответил Брим. Игнорируя всех, кто находился в комнате, он взял ее вторую руку, потом плюнул на всякое благоразумие. — Я заметил, там наверху есть номера, — сказал он. — Когда людям э-э…

— Н-невтерпеж, — пробормотала она.

— Да… ну, правда…

Она вдруг засмеялась.

— Ну, правда… — повторила она. — Что за ужасные слова. Я ненавижу их, Вилф. Моя мама всегда говорила так; когда хотела отделаться от меня. — Она допила свой бокал. — И… да, — она придвинула свое лицо так близко, что они почти касались носами, — у них здесь есть номера наверху. — Она замолчала и посмотрела на свои руки, словно боясь продолжать.

За всю свою жизнь Брим никогда и никого не желал так сильно, как Марго Эффервик сейчас. Он сжал ее руку и постарался собраться с духом.

— Н-но т-тогда, — слабым голосом пролепетал он, — т-тогда вы?.. — Но прежде, чем он смог договорить, его прервала чья-то рука, опустившаяся ему на плечо. Он вздрогнул, с колотящимся сердцем повернулся и уставился на седовласого метрдотеля.

— Тысяча извинений, лейтенант Брим, — прошептал тот. — Ваш транспондер…

— Вселенная! — яростно прошептал Брим. Этот трижды проклятый прибор, что он проглотил! Значит, из штаба послали вызов, и он ретранслировал его на пульт в прихожей! Сдавшись, он бессильно опустил глаза. — Очень хорошо, — со вздохом произнес он вслух. — И чем вы меня хотите обрадовать?

Метрдотель протянул ему маленький кубик — Брим приложил к нему палец, удостоверив личность адресата, и прижал к уху.

— Вам надлежит немедленно внеочередным транспортом прибыть на борт К.И.Ф. «Влиятельный», — услышал он. — Ваши личные вещи уже упакованы и доставлены со «Свирепого».

— Я глубоко сожалею о вторжении, принцесса Эффервик, — произнес метрдотель, поворачиваясь, чтобы уходить. — Однако у нас не было

выбора.

— Я понимаю, — огорченно ответила Марго. Потом она повернулась к Бриму. — Что такое? — спросила она.

— К.И.Ф. «Влиятельный», — прошептал Брим. — Меня отобрали в команду.

Недоверчиво посмотрев на него, Марго вдруг неудержимо захихикала.

— Транспондер? — переспросила она. — Вы что, правда, проглотили одну из этих штуковин?

— Ну да, — кивнул снова покрасневший Брим. — О, Вилф! — воскликнула она. — Неужели вам никто ничего не сказал?

— Нет, — признался он. — Я слишком мало здесь пробыл, чтобы узнать что-нибудь, кроме того, что есть в учебниках.

Она покачала головой.

— Ладно, — сказала она. — Вот вам урок первый. — Она печально улыбнулась. — Отсюда нет внеочередного транспорта. По крайней мере мне о таком ничего не известно. — Она сжала его руку, потом отпустила. — Впрочем, я могу подбросить вас на своем глайдере. Мы у себя в отделе имеем допуск в самые неожиданные места.

Несколько циклов спустя они уже неслись над шоссе в сторону базы.

* * *

Не успела Марго свернуть с трехгтолосного шоссе, как таверна «Русалка», огонь в камине и все остальное — не считая ее самой — начало представляться Бриму каким-то нереальным. Даже при том, что расплатились они с Марго поровну, он никогда еще не тратил столько кредиток на один-единственный обед, да и денег-то таких у него никогда раньше не бывало. Он не питал сомнений на тот счет, почему все прошло так замечательно. Фамилию Эффервик в Галактике и ее окрестностях хорошо знали — и часто боялись. Он улыбнулся. Этой прекрасной молодой женщине не нужно было стараться произвести впечатление; у нее это получалось и так.

За то время, что они обедали, ветер заметно усилился, но она легко удерживала глайдер на курсе, как бы снежные заряды ни старались снести его с дороги, заполненной тяжело груженными машинами всех типов и размеров. Почти всю дорогу она молчала. У хорошо охраняемого контрольно-пропускного пункта она остановилась и протянула свою карточку, засветившуюся в дешифраторе необычным цветом (эту карточку дешифратор обработал на удивление быстро).

— Я подвожу лейтенанта Брима, — заявила она, протягивая через приоткрытое окно его карточку вслед за своей; впрочем, на его карту уже почти не смотрели.

— Благодарю вас, принцесса, — произнес часовой и махнул рукой, позволяя им проехать на кипевшую предстартовой жизнью площадку.

— Это был чудесный вечер. Марго, — запинаясь, пробормотал Брим, пока она выруливала по сложной системе пандусов, ведущих к трапу. Над гравибассейном чудовищных размеров — раз в пять-шесть больше стандартного бассейна в эорейском секторе — парил исполинский лайнер. Даже стандартная военная окраска и бронелисты на бортах не могли скрыть изящества его пропорций. Разумеется, это был «Влиятельный» собственной персоной: почти тысяча иралов стремительного корпуса со скрытыми в глубине мощными кристаллами, что позволяли ему легко обогнать даже самый быстроходный крейсер.