Румба
Шрифт:
– Спросила! А кто тебе дал право спрашивать?! Не лезь в мою жизнь, поняла?! – с этими словами Стас схватил свою куртку, задержался буквально на пару мгновений в коридоре и выбежал из квартиры.
Ночевать он не пришел, и Кира всю ночь чувствовала себя виноватой. Утром, собравшись на тренировку, она полезла в сумку и не обнаружила кошелька. «Странно, я же хорошо помню, как вчера его убирала. Николай Иванович отдал мне деньги за пять уроков, я сложила их в отделение на замке, застегнула и убрала в сумку. Потом в магазине
Расстроенная пропажей денег Кира достала несколько купюр из конверта, где хранила основные сбережения и который держала под бельем в комоде, сунула их в карман и поехала в клуб.
Стас был уже там, разминался, пробуя шаги. Вид его Кире не понравился – черные круги вокруг глаз, напряженные пальцы взлетающих над головой в пируэте рук ощутимо дрожат, лоб покрыт испариной, а темно-синяя футболка с длинными рукавами взмокла на спине от пота, да и вообще она не первой свежести, чего прежде аккуратный Стас себе не позволял.
Наскоро переодевшись, Кира вышла на паркет, встала в пару, стараясь сделать вид, что ничего не произошло. Работали молча, только дыхание Стаса становилось все тяжелее, а сердце колотилось так сильно, что Кира чувствовала это, прижимаясь к груди партнера руками.
– Стас, тебе плохо?
– Заткнись, – процедил он сквозь сжатые зубы, и лицо его искривилось в страдальческой гримасе. – У тебя деньги есть?
– Что?
– «Что, что»! Деньги, говорю, есть у тебя? Мне срочно надо… я отдам вечером…
Кира потрясенно молчала. Значит, Вадим оказался все-таки прав. Она прекрасно понимала, для чего партнеру нужны деньги, но верить в реальность происходящего не хотела. Денег было не жаль – но ведь это только начало, стоит уступить ему хоть раз – и все, он будет постоянно прибегать к ее услугам… А ведь и кошелек тоже он мог взять… Понимая, что сейчас не самый удачный момент для выяснения отношений, Кира все же спросила:
– А разве то, что было в моем кошельке, ты уже потратил?
Стас дернулся, глаза на мгновенье стали затравленными, но он быстро взял себя в руки и обиженно проговорил:
– Не стыдно, а? Столько лет вместе – и ты меня обвиняешь в том, что я у тебя кошелек стянул?
– Ну, не стянул – так не стянул, – вздохнула Кира, без труда догадавшись, что это тоже вранье.
– Ну, Кир… – сменил тон Стас. – Кирюш… ты займешь мне денег до вечера, а? Я заработаю и верну. – Он сел рядом с ней на паркет, погладил по руке. – Кир… мы ж всегда хорошо ладили, а?
– Стасик, мне не жаль денег – я могу все тебе отдать… дело в другом… ведь ты же умрешь от этого…
Он неожиданно обнял ее за талию, спрятал лицо в складках черной тренировочной блузки:
– Кир… я брошу, правда! Вот увидишь… брошу – завтра… а сегодня мне надо, понимаешь? Ломает меня…
Кирино сердце защемило от жалости, она гладила длинные светлые волосы Стаса
– Ведь можно же лечиться… сейчас все лечат…
– Да… я буду, Кирюш… вот завтра и пойду. А сейчас… – Он поднял голову и просительно посмотрел ей в глаза.
Кира понимала, что не должна этого делать, не должна давать ему денег, но и отказать тоже не могла…
Разумеется, завтра Стас никуда не пошел, и послезавтра, и через месяц… Все продолжалось вплоть до того яркого июльского дня, когда Стас шагнул с перил вниз… Кира знала причину – буквально за неделю до случившегося он признался ей, что должен крупную сумму денег одному торговцу героином, а отдавать ему нечем. В последнее время Стас приторговывал в ночном клубе, и за это ему иногда перепадало кое-что, однако в этот раз его кинули, и не кто-нибудь, а Веник, дружок Веник, посадивший его на героин. Тот сказал, что нашел оптовика, которому можно сдать всю партию сразу, однако оптовик обманул их и заплатил фальшивыми долларами. Веник куда-то пропал, и ему, Стасу, тоже не поздоровится. А теперь вот, значит, и Кире тоже…
Она проснулась от резкого стука и решила, что это хозяйка, которой явно уже кто-то позвонил и сообщил о гибели жильца. Надев халат, девушка подошла к входной двери и, накинув цепочку, приоткрыла. В тот же момент ее словно волной отнесло в расположенную прямо напротив входа кухоньку. Кира упала на пол, больно ударившись локтем о ножку стола, а в квартиру ввалились двое незнакомых мужчин. Один из них аккуратно закрыл дверь, на которой болтались обрывки цепочки, а второй шагнул к Кире, поднял ее на ноги и толкнул на табуретку.
– Здрасьте, дама, – проговорил он, усаживаясь напротив. – А где Стасик?
– Вы кто? – шепотом спросила она, машинально закрывая воротником халата горло.
Сидящий напротив мужик усмехнулся, продемонстрировав металлические зубы, а второй, загородивший собой вход в кухню, фыркнул и выматерился.
– Погодь, Бахча, не шуми, – скривился железнозубый. – Видишь – обалдела телка. Я еще раз спрашиваю – Стасик-то где?
– Он… его… его нет… больше… – пролепетала испуганная насмерть Кира, и лицо железнозубого выразило удивление:
– Не понял… что значит – нет больше?
– Он… он вчера… с балкона… – И она расплакалась, забыв, что находится одна в квартире с двумя явно не дружелюбными незнакомцами.
– Погодь, не реви, – пробасил тот, которого назвали Бахча. – Толком говори, что случилось.
Сбиваясь и захлебываясь слезами, Кира рассказала о том, что произошло вчера. В кухне стало тихо, только часы над холодильником тикали, мерно отсчитывая секунды.
– Да-а, ситуация… – протянул железнозубый. – И что теперь делать? Как я хозяину скажу, что должник его того… ласты склеил? А ты кто ему будешь-то? Жена?