Руна Гибели
Шрифт:
Все, тут абзац. Теперь быстро к Моргане!
Я не успел преодолеть и половины пути к комнате, в которой ее оставил, когда до меня долетел телепатический возглас Морганы:
«С Ключом уходит, гад!»
Дочь была в курсе, что с телепатическим общением у меня напряженка, но ситуация, видимо, дошла до края, и это был крик отчаяния. Я прибавил ходу. Честно говоря, никогда особо не отличался спринтерскими качествами и, хотя в последнее время дела мои с физподготовкой стали существенно лучше, в скорости бега я не особо добавил. А тут… откуда что взялось? Фраза дня, однако! В общем, думаю, я побил не только свой личный рекорд, но, вполне возможно, что и еще
В вампирских фильмах часто показывают, как какой-нибудь граф из Трансильвании распадается на десятки черных нетопырей, и стая их куда-то улетает. Что-то в этом роде сейчас происходило и с харром, только существенно быстрее. Вместо человеческого тела в одно мгновение возникла туча черных «мух», каждая из которых распалась на еще более мелких и…
Соображать следовало быстро, как никогда. Ударь я сейчас по этой стае даже вторым уровнем, от харра бы ничего не осталось, но как же Ключ? Его-то тогда где искать?
— Стоять, бояться! — выкрикнул я в отчаянии.
Эх, если б я мог останавливать время, подобно этому проклятому губителю! И тут мне показалось, что оно действительно замедлилось. По крайней мере, «мухи» стали еле шевелиться. Не удивляясь больше (устал уже), я рванул из кармана «восьмерку» «темных оков» и направил на медленно перемещающееся в воздухе скопление черных точек, параллельно активируя артефакт.
Уфф, успел! Все, теперь он может валить на все четыре стороны: никуда от меня уже не денется.
И вновь, будто повинуясь моему неозвученному приказу, время пошло нормальным ходом. Еще одна фаза распада — и «мухи» исчезли. Последнее, что я услышал перед тем, как «оковы» рванули меня вслед за убегающим харром, был крик Морганы: «Папа!»
Океан перестает быть тихим
Северная часть Тихого океана. Северная оконечность гор Картографов.
10 января 2011 года.
Шторм крепчал. Накрытый сверху мрачным серым пологом тяжелых кучевых облаков Тихий океан окончательно перестал соответствовать своему названию. Беснующаяся почти черная вода, выражающая свой гнев в виде почти шестиметровых валов, увенчанных белыми шапками пены, искала жертву. Искала, но не находила. В этой части океана не было ровным счетом ничего (ни островов, ни судов), способного выступить в качестве боксерской груши для разъяренной водной стихии. И это, казалось, только усиливало ее гнев. Высота волн потихоньку росла, а дико завывающий ветер, тоже не встречая в воздухе никаких препятствий, наращивал свою злобу и мощь с еще большей скоростью. То, что начиналось как вполне обычный зимний шторм, постепенно стало напоминать тайфун, а это для данного времени года и точки земного шара было, мягко говоря, необычно.
Не у одного климатолога, наблюдавшего на своем мониторе спутниковые снимки зарождающегося урагана, от удивления полезли на лоб глаза. Происходящее шло вразрез со всеми известными законами природы и являлось полновесной климатической аномалией, сенсацией в мире науки. Тропические ураганы не возникают зимой. Тропические ураганы не зарождаются в умеренных широтах: для них требуются теплые воды по обе стороны от экватора. Тропические ураганы, наконец, всегдапоявляются в областях пониженного атмосферного давления.
Здесь,
Внезапно показалось, что на одно мгновение все замерло, словно кто-то нажал стоп-кадр на DVD плеере. А затем тяжкий удар сотряс атмосферу, и небо расколола ослепительно-белая трещина грозового разряда. Решительно, это природное явление было настроено нарушить все известные правила, и зимняя гроза стала еще одним пунктом списка аномалий, причем, далеко не самым удивительным. Последовал новый удар грома, сопровождаемый извилистым световым эффектом молнии. Еще и еще… Ударник небесного оркестра, похоже, вошел в раж, наращивая частоту своей барабанной дроби и стряхивая со своих палочек вниз многочисленные ветвистые потоки излишков атмосферного электричества. Дождя пока не было и, хотя тучи его недвусмысленно обещали, в то время как волны, словно подстегиваемые кнутами молний, вздымались все выше, оспаривая друг у друга пальму первенства по размеру, мощи и свирепости.
Еще один стоп-кадр длился уже несколько секунд. Все: замерший вздыбленный океан и серые тяжелые тучи над ним, казалось, вместе составили настоящую маску ужаса перед чем-то неизбежным и страшным, что должно было произойти. И оно таки произошло в тот миг, когда природа сбросила оцепенение.
Следующий удар был самым могучим из всех. От него содрогнулся, казалось, весь океан до самого дна Марианской впадины, в небе разверзлась ужасная рваная рана, полнившаяся, будто кровью, кипящим небесным огнем. А потом она стала расширяться. Плоть Базового мира расползалась как застиранная рубашка, которую попытались надеть на человека, коему она была явно мала. А из трещины в пространстве стали проявляться темные очертания чего-то иного. Безграничной чуждостью веяло от этой рвущейся в наш мир материи, имеющей силуэт обычного, на первый взгляд, скалистого острова, поросшего хвойным лесом.
Пространство расступалось, пропуская в океан то, что когда-то являлось плотью от плоти этого мира, но было умышленно отсечено от него — так скальпель хирурга удаляет пораженную раком ткань. Теперь оно возвращалось. Возвращалось туда, где ему более не было места, и мир изо всех сил этому сопротивлялся. Судороги ужаса и отчаяния корчили его, порождая жуткий шторм и грозу, но все тщетно: Земля была бессильна помешать возвращению когда-то утерянного куска ее пространства, ибо не существовало ничего, способного противостоять мощи объединенного Ключа. Темница возвращалась в Базовый мир.
Обшивка «Адмирала Колчака» вздрагивала под ударами громадных волн. Тонны соленой воды перехлестывали через палубу. Мачта гнулась и скрипела (прямо как в Лермонтовском «Парусе»). За борт смыло все, что было недостаточно хорошо закреплено, в том числе и одну из шлюпок. И разделить эту судьбу мог каждый, кто рискнул бы показаться на верхней палубе, а потому наплыва желающих как-то не наблюдалось. Только несколько членов команды проводили аварийные работы и заканчивали натяжку штормовых лееров, предварительно закрепившись за фальшборт веревками с карабинами и страхуя друг друга.