Руна Гибели
Шрифт:
Ее тело сжалось, словно пружина, рука инстинктивным движением подхватила с земли увесистый камень, и молодая женщина резко развернулась, готовая метнуть свой снаряд во врага, кем бы он ни оказался.
Но это был не Виктор. Из зарослей на нее смотрела очень красивая светловолосая молодая женщина в одежде матроса, которая была ей заметно велика. Глаза ее буквально пронизывали Юлию, но никаких особенных эмоций не выражали. Разве что легкую насмешку и… презрение? И еще они были какими-то странными.
Однако голос в голове продолжал звучать. Он звал, манил, не умолкая ни на минуту. Так что, ни Виктор, ни эта незнакомка
Блондинка чуть усмехнулась:
— Привет, привет! Далеко собралась?
— А ты кто такая? — далеким от дружелюбия голосом осведомилась Юлия.
— Какая тебе разница? Зря ты сюда приперлась: ничего тебе тут не светит.
— Это еще почему?
— Потому что здесь я! — даже удивилась незнакомка. — Лучше б ты со своим спутником убралась отсюда побыстрее, пока я добрая… — пауза, усмешка, — или пока Онне освободился.
— Черта с два! Емунужна я!
Блондинка мягкой кошачьей походкой двинулась вперед.
— Много о себе мнишь, милочка! Ты для Него— так, времянка, за неимением ничего лучшего. Но дело в том, что лучшее уже есть. И это я!
— Размечталась! — скулы Юлии просто свело от ненависти, и рука, словно сама, без ее участия, метнула камень в блондинку.
Однако та, продемонстрировав необыкновенную реакцию, с легкостью поймала его в воздухе и отшвырнула в сторону.
— Глупо, милочка, глупо! Не стоило тебе меня злить. Могла бы в живых остаться. А теперь…
Незнакомка приближалась уверенно, не спеша, словно не сомневаясь, что добыча никуда уже от нее не денется. Но Юлия так не считала. Ее рука нырнула за пояс и выдернула оттуда нож. При виде оружия блондинка развеселилась.
— Ага, так мы намерены поиграть! Тем лучше.
В следующий миг глаза ее полыхнули багровым огнем, и она метнулась вперед. Юлия ударила ножом, но лезвие лишь впустую вспороло воздух. Секундой позже незнакомка успешно перехватила запястье ее вооруженной руки и сбила девушку с ног. Они покатились по земле. Ярость и отчаяние придавали Юлии сил, но противница все равно одолевала. Схватка длилась не больше десятка секунд, по истечении которых Юлия оказалась прижата спиной к земле, а ее онемевшая от стальной хватки кисть руки разжалась, выпуская нож. Незнакомка сидела на ней верхом и ухмылялась.
— Ну, вот и размялись для аппетита. Теперь можно приступать к главному блюду!
Блондинка протянула руку, взяла с земли нож Юлии, повертела его перед глазами, и улыбка ее сделалась еще шире.
— Неплохая у тебя была игрушка. А теперь с ней поиграю я. Ну что, готова к боли? — шепнула незнакомка, склонившись почти к самому лицу девушки, и предвкушающе чмокнула губами. — Сейчас начнем.
И тут Юлия отчаянно закричала.
Виктор как раз преодолевал очередной завал из двух упавших валетом молодых сосен, когда услышал исполненный ужаса и боли женский крик. Даже не будь он уверен, что на острове они с сестрой одни (не считая узника, конечно), у него не возникло ни малейшего сомнения в том, чей это голос. Крик Юлии он бы узнал из тысячи.
Колебался Виктор всего несколько мгновений. Если крик этот — ловушка, то Юлия, злорадно посмеиваясь над его наивностью,
Так уговаривал себя Комольцев, энергично перелезая через стволы рухнувших сосен, стараясь, впрочем, производить при этом как можно меньше шума. Была и вторая причина, в которой он сейчас не решался признаться даже самому себе. А заключалась она в том, что Юлия, все же, была его сестрой и оставалась таковой, даже несмотря на все последние события: воспылавшую в них взаимную ненависть, попытки убить друг друга и на то жуткое, но какое-то сомнительное вид ение. С последним, вообще-то, нужно еще разобраться. Кто знает, какую цель преследовал узник острова, показывая ему эти кошмарные аллегории? И не из-за того ли Юлия напала на него, что ей замутили разум подобным лжепророческим сном? Мысль эта уже второй раз за время преследования посетила мозг Виктора.
Конечно, воля заточенного и воспоминание о том, как Юлия пыталась убить его спящим, накрывали все багровым покрывалом ненависти, но и у него все хуже получалось маскировать постепенно проясняющуюся логику происходящего. Заточенный поставил не на одного бойцового пса, а, как минимум, на двоих (а может, и на троих, если на сестру сейчас действительно кто-то напал), и теперь, расположившись в первом ряду, держал сам с собой пари, кто из них кого загрызет. Отличный план, проверенный временем: конкурс на единственную вакансию среди нескольких кандидатов с отсеиванием слабейших путем умерщвления их более сильными. А последний оставшийся сорвет джек-пот.
Какой, кстати? Об этом заточенный не говорил. В его риторике звучало лишь слово «награда». Вполне возможно, что наградой этой станет честь вызволить заточенного из темницы, а затем… затем все, что угодно, вплоть до «почетной» смерти или «привилегии» поступить к бывшему узнику в вечное рабство…
То, что мысли его двинулись в опасном направлении и, к тому же, зашли на этом пути слишком далеко, Виктор понял в тот миг, когда голова его буквально взорвалась от боли, и всякий здравый смысл вновь утонул в кровавой пелене дикой ярости и жажды убийства. Виктор даже рухнул на колени от боли, но едва крамольные мысли исчезли из его головы, как она отступила, и молодой человек смог подняться, опираясь на тот гибрид посоха и копья, который сжимал в руках.
Крики, между тем, продолжались, и складывалось впечатление, что Юлию не просто убивали, а мучили, либо ее терзал дикий зверь, неспособный по какой-то причине быстро прикончить свою жертву. Виктор ускорил шаг. Бурелом стал встречаться реже, а потому передвижение несколько облегчилось. К тому же, вряд ли те, кто сейчас находился впереди, могли услышать его приближение, заглушаемое отчаянными воплями его сестры… Нет, не сестры, а просто чужой женщины по имени Юлия, его смертельного врага. Да, так думать будет правильнее, Емуэто понравится.