Руна Гибели
Шрифт:
Это была эффектная победная точка. Влодмиру даже не требовалось видеть заблестевшие глаза и расправившиеся морщины главы колеблющихся, чтобы понять, за кого проголосует вся его фракция. Поражение. Окончательное и бесповоротное… если только в последних актах драмы с Осколками Бракара не постигнет какое-нибудь непоправимое несчастье. Впрочем, Влодмир тут же отогнал предательскую мыслишку: даже ради сохранения главенства в Конклаве на такое он не пойдет — интересы светлых Вторых для него, все же, значили больше личных. А вот как для Бракара — вопрос открытый. И особенно актуальный на фоне измены Сарка.
— Возражения есть? — вопросил между тем Бракар.
Возражений
— В таком случае, — тон Бракара сделался уже явно самодовольным, — на повестке дня остался лишь один вопрос — выборы главы Конклава. Моя кандидатура уже озвучена. Автоматически считается выдвинутым также действующий глава — престол Влодмир. Еще варианты будут?
— Будут, — внезапно поднялся Влодмир. — Признаться, я не вижу причин для голосования. Я добровольно снимаю с себя обязанности руководителя правящего совета и поддерживаю кандидатуру уважаемого Бракара. Не сомневаюсь, что он сможет достойно править светлыми Вторыми в столь нелегкий для нашего поколения период.
В глазах «вечно второго», только что ставшего первым, вспыхнуло изумление — кажется, Влодмиру удалось пробить броню его невозмутимости, а заодно лишить возможности насладиться унижением бывшего главы Конклава при голосовании — ведь поражение последнего поистине стало бы разгромным. Поздравив себя с этим маленьким успехом, слегка скрасившим для него мрачное впечатление от итогов этого заседания Конклава, Влодмир опустился в свое кресло.
Бракар, впрочем, довольно быстро пришел в себя.
— В таком случае, уважаемые престолы и доминаторы, на этом повестка дня исчерпана. Полагаю, все знают, что им нужно делать. И да поможет нам Творец!
Порождающая
Санкт-Петербург. 25 декабря 2010 года.
Ольга Стебенева возвращалась домой с работы. Уже неделю она была вся на нервах. Что-то с нею творилось загадочное, непонятное и тревожное. Провалы в памяти, которые до сих пор беспокоили ее не чаще двух раз в месяц, за последние шесть дней повторились уже пятикратно. К этому следовало добавить еще и вспышки немотивированной и почти неконтролируемой ярости, здорово осложнившие ей жизнь. Видимо, придется-таки обратиться к психиатру, чего она всеми силами хотела бы избежать: ведь это может поставить крест на ее карьере. Как долго она шла к должности креативного директора рекламной фирмы! И получила эту должность совсем недавно — всего за месяц до своего тридцатипятилетия. Так что же теперь — все насмарку?
А с другой стороны — как быть? Это ведь не пару раз в месяц потерять по часу жизни — тут каждый день, причем, по два-три часа. А вспышки? Едва ведь удержалась вчера, чтобы не запустить в своего зама тяжелым хрустальным графином с водой — куда это годится?! Еще чуть-чуть продолжить в том же духе, и ее просто со скандалом уволят. Хорошо, если не посадят: вспышки-то продолжаются! И кто знает, что она творит в те часы, которых ее помять не сохраняет? Нет, нужно брать больничный или отпуск и заниматься этим всерьез. Только бы никто не пронюхал!
А еще кошмары эти! Уже
Совсем перестала на машине ездить: а ну как отключится за рулем, и что тогда? Хорошо еще, что от работы до дома легко можно на метро добраться. Решено — эту неделю дорабатывает и берет небольшой отпуск на поправку здоровья. Тем более, и новогодние праздники на носу.
Заходя в свой подъезд, Ольга ощутила какую-то смутную тревогу. И с чего бы вдруг? Дом отнюдь не простой, для крутых. Квартиры богатые, контингент сплошь из весьма обеспеченных людей. Опять же, консьерж внизу: кого попало не пропустит. Но тревога никак не реагировала на все эти доводы разума и униматься отказывалась просто наотрез. И еще откуда-то появилась тошнота, причем довольно сильная. Ну просто напасть какая-то! От нервов что ли?
Лифт без проблем поднял ее на восьмой этаж. На площадке — никого, свет горит исправно. Чего боялась, спрашивается? Ольга подошла к своей квартире. Однако только она вставила ключ в замочную скважину, как тут же ощутила новую волну тревоги. Но пока Стебенева пыталась с нею справиться, мрак внезапно затопил сознание женщины, и ее личность безропотно отступила, отдав бразды правления телом кому-то иному.
Если бы в этот момент глаза своей милой и вежливой соседки увидела престарелая мать банкира Старовойтова из 56 квартиры, ее бы, наверное удар хватил: они были наполнены тьмой с изредка проскакивающими зелеными искрами, от вида которой ужас пронизывал от головы до пят.
Есть мнение, что у кромешников атрофировано все, что отвечает за племенную солидарность. Поэтому они не могут ни переживать друг за друга, ни защищать соплеменников, ни чувствовать, когда с теми что-то не так. Всем их поведением управляет частица первородной Пустоты, которая, собственно, и составляет их сущность.
Мнение, в общем, верное, но справедливое лишь для низших, то есть солдат. Та же, что оккупировала тело Ольги Стебеневой, относилась к более высокому рангу кромешников — к порождающим, тем, кого Святой Орден называл попросту матками. В самом функционале ее сущности, изначально заложенном Пустотой, предполагалась чувствительность на порядок б ольшая, которая и позволила кромешнице ощутить гибель себе подобной неделю назад в Екатеринбурге.
Только вместе с этим знанием к ней пришел и злобный страх: ведь участь соплеменницы достаточно хорошо проецировалась на ее собственную судьбу, если за порождающими началась охота… И хотя смерти одной матки для столь далеко идущих выводов было явно недостаточно, страх вцепился в кромешницу мертвой хваткой.
А сейчас за дверью ее ждали. Это порождающая ощущала всем своим естеством. Причем ждали фигуры серьезные — носители Силы весьма высокого уровня, заметно превосходящего ее собственный. Сбежать? Но, как ни странно, угрозы от незваных визитеров она не чувствовала. Даже напротив: было в них что-то сродни ей самой, правда, не во всех. Кто-то один из четырех или пятерых незваных визитеров был иным, отличающимся от остальных. Рискнуть? Это ведь явно не Орден и не анхоры — их бы она точно почувствовала…