Руна
Шрифт:
Кармоди улыбнулся:
— В большинстве случаев, Гарри, упомянутая вами грань оказывается практически невидимой.
Гарри удивился тому, что Кармоди обратился к нему по имени. Между тем тот продолжал:
— Когда людям предоставляют право самим принимать решение, они порой впадают в излишнюю сентиментальность. Почему меховые пальто оскорбляют общественную мораль, а кожаные куртки нет? Почему детенышей тюленей оберегают, а редких насекомых сплошь и рядом разрешают уничтожать? Кому-то надо защитить людей от их собственных вкусов. — Он слегка нахмурился, спохватившись, что сам сбился на изложение своего
— Если сила и влияние направлена на ущемление свободы, то безусловно — да.
— Послушайте, но кто же говорит о злоупотреблении силой и влиянием? Я лично заинтересован в том, чтобы направить их в разумное русло и оказывать на людей исключительно позитивное, вполне здоровое воздействие.
— Прошу меня извинить, — прервал его Гарри, — но я всегда испытывал не менее здоровое подозрение в отношении капиталистов-филантропов. Слишком уж очевидно принципиальное противоречие. Возьмем, к примеру, сеть весьма популярных закусочных “Макдональдс”. Тротуары вокруг них неизменно замусорены упаковками от гамбургеров. Но разве это как-то влияет на изумительный вкус самих гамбургеров?
— Я не говорю обо всяких безвкусных вывертах так называемых специалистов по связям с общественностью, — проговорил Кармоди, резко подаваясь всем корпусом вперед. — А если та или иная компания действительно способна существенным образом изменить мир?
“Ага, клюнул, — подумал Гарри. — Сейчас он будет раскрываться”.
— И насколько же существенно она намеревается его изменить? — спросил он, стараясь придать своему голосу как можно более равнодушный оттенок.
— Настолько, что это будет иметь глобальные последствия. Настолько, что изменит весь образ нашего мышления и поведения.
У Гарри неожиданно пересохло во рту. Следующую свою фразу он предварительно обдумал.
— Тем более тщательное управление и не менее тщательный контроль должен быть обеспечен подобной компанией. Грандиозные планы имеют обыкновение развиваться не в том направлении, в каком следует. Никого нельзя наделять всей полнотой власти.
— Но вы все же допускаете, что подобное возможно?
— Пожалуй, да, — хриплым голосом сказал Гарри и, слегка прочистив горло, повторил: — Да.
— Хорошо. — Кармоди одарил его лучезарной улыбкой и поднялся. Казалось, разговор доставил ему удовольствие. Он вытащил из кармана бумажник, извлек из него визитную карточку и, протягивая ее Гарри, сказал: — Вы, Гарри, производите впечатление человека, умеющего самостоятельно мыслить, и потому мне хотелось бы пригласить вас в ближайший уик-энд на встречу ведущих сотрудников “ОДЕЛ”. Думаю, вам будет интересно. Она состоится у меня дома. Мой секретарь свяжется с вами по этому поводу.
Сунув в портфель бумаги, он, не дожидаясь ответа Гарри, удалился.
Не успел Гарри вернуться в офис, как его немедленно вызвал Шарп, которому не терпелось излить на голову своему подчиненному весь бушевавший в нем гнев. Но Гарри опередил его и подробно рассказал о разговоре с Кармоди.
— Отлично, — сказал Шарп, явно недовольный оттого, что не удалось выместить на Гарри свой гнев. — Разумеется,
Вынув изо рта потухшую сигару, он оглядел ее кончик.
— Да будет вам, Дэррен, вы же сами прекрасно знаете, что в глубине души каждый человек действует только в собственных интересах. — Впервые Гарри почувствовал, что в данном вопросе ему принадлежит последнее слово. — Вам известно, что говорят об этой индустрии?
— Что?
— То, что для своего процветания она недостаточно благополучна. Так что вашего лучшего друга также ожидает фиаско.
Он перекинул плащ через плечо и вышел из кабинета.
Гарри уже собирался выйти из здания, когда заметил молодого человека, медленно расхаживавшего по отделанному хромированной сталью вестибюлю. Это был Декстер. Впервые после смерти Иден он решился посетить агентство, и эта затея, судя по всему, особого удовольствия ему не доставляла. Модная одежда и современная стрижка остались неизменными, однако теперь они уже не заслоняли от окружающих болезненную бледность его лица.
— Декстер? — Гарри неспешно подошел к парню, поскольку не мог предположить, какой может оказаться его реакция.
— Я пришел, чтобы поговорить с вами, — сообщил Декстер, косясь на консьержа. — Мы можем выйти наружу?
Разъезжавшиеся по домам владельцы транспорта заполонили всю Сент-Мартин-лейн. Под моросящим дождем, усеивающим их пиджаки янтарными капельками, они свернули на сияющую огнями Лонг-Акр.
— Прежде чем обращаться в полицию, я решил посоветоваться с вами, — проговорил Декстер, когда они перешли на противоположную сторону улицы. — Мне, правда, сказали, чтобы первым делом я пошел именно к ним, но я подумал... — Он покачал головой и снова перевел взгляд на поблескивающий тротуар, отчего черные завитки волос упали ему на глаза. Гарри умышленно не форсировал разговор.
— Я кое-что вспомнил, — наконец сказал парень. — Ту ночь, когда умерла Иден. У нее для вас был какой-то пакет. Я не знаю, что в нем лежало. Она пыталась что-то сказать мне по этому поводу, но я толком даже не слушал. Ну, вы знаете, как это бывает.
Они дошли до угла улицы.
— Она сказала вам, от кого этот пакет? Ведь это может иметь какое-то отношение к ее смерти?
— Да нет, это было что-то по работе. Кажется, пакет доставили уже после вашего ухода, и она собиралась отнести его вам домой.
— Вы не помните, как он выглядел?
— Коричневая оберточная бумага, по форме напоминал книгу. Вот такую. — Он показал руками. — В твердом переплете.
— И что с ним стало?
— Не знаю. При ней его не обнаружили, поэтому я думаю, что она где-то его обронила.
— В тот день, когда вы с ней встретились, пакет уже был у нее?
— Кажется, был.
— Декстер, почему вы об этом никому не рассказали?
— Иден постоянно стоит у меня перед глазами, — медленно произнес он. — Так и вижу ее такой, какой она была в ту нашу последнюю встречу. Подобное нередко случается — смотришь на человека, обращаешь внимание на разные мелочи, а самое главное упускаешь из виду. Вы понимаете, что я имею в виду? Она ожидала услышать: