Руна
Шрифт:
За двадцать минут до начала пожара часы на всей видеоаппаратуре в магазине Делла были кем-то отключены. Скорее всего, паренек отсоединял какой-то прибор и на несколько секунд случайно вырубил электричество. Улавливаешь, к чему я клоню?
Пип, пип.
Артур”.
Джон с недоуменным видом протянул записку Лонгбрайт. “Черт меня побери, если я действительно что-то улавливаю”, — подумал он.
— И что же мистер Брайан делал здесь в столь поздний час?
— А я думала, что вы знаете, — отозвалась старшая сестра. — Он регулярно, днем и ночью, причем примерно
— Он понимал, что жизнь парня находится в опасности, — проговорил Мэй, когда они спустя несколько минут шли под дождем к автостоянке. — И, чтобы доказать свою правоту, посадил у двери дежурную сестру.
— Но она же все равно никого не заметила.
— Вот именно. Таким образом, он убедился, что посторонние люди ко всем этим смертям не имеют никакого отношения. Уверен, что он знает больше, чем рассказывает нам. Пожалуй, настало время менять наши методы расследования и переходить к более тесному сотрудничеству.
Мэя и Брайана коллеги обычно уподобляли двум полушариям головного мозга: Мэй — правая его часть, отвечающая за логическую статистику и сбор всевозможных фактов, а Брайан — левая, ведающая разработкой всевозможных версий и сведением воедино деталей, кажущихся на первый взгляд случайными. И вот теперь им предстояло объединить усилия и впредь действовать сообща.
— Знаете, почему мы топчемся на месте? — задал вопрос Мэй, распахивая дверцу машины перед Лонгбрайт. — Как ни странно, мы страдаем от переизбытка информации. Мы располагаем чрезмерно большим количеством фактов, вплоть до всевозможных мелочей. И вместо того, чтобы прояснять картину, они лишь затуманивают ее. Вы как себя чувствуете? Можете на несколько часов заехать в управление?
— Я не устала.
— Молодчина. Начнем с того, что в очередной раз просмотрим наше “роковое досье” и удалим из него все, что не имеет непосредственного отношения к интересующим нас смертям. Наверняка там были какие-то зацепки, которым мы не придали должного значения, поскольку буквально каждый день на нас обрушивалась все новая и новая информация. Так что давайте вернемся немного назад и покопаемся в наших материалах.
Пока Мэй вел машину, Лонгбрайт внимательно всматривалась в его лицо. Казалось, что пожилой детектив заряжен какой-то особой энергией, которая помогала ему ради получения ответов на интересующие вопросы вступать в схватку даже с самим временем. И она невольно подумала, способны ли вообще часы отмерять время, которое оставалось прошагать ему самому.
Глава 30
“Молитвы дьяволу”
Дороти всегда доставляло наслаждение приходить в библиотеку утром по понедельникам — прохладная, умиротворяющая тишина читального зала как-то расслабляла ее. Брайан появился в тот самый момент, когда она открыла входную дверь и собиралась в поисках его выглянуть наружу. Поначалу ей показалось, что он совсем не изменился. Все тот же костюм-тройка, роза в петлице и потертая фетровая шляпа вызвали в памяти приятные воспоминания об их последней встрече. И лишь когда он снял свой головной убор, она увидела, насколько минувшие годы состарили давнего друга. Ей показалось, что он даже как-то усох и посерел, как бывает, когда свет в комнате не выключают полностью, а просто приглушают.
— Моя добрая, прекрасная леди, прошу извинить, что не смог прийти к вам в субботу. Увы, наше расследование оказалось гораздо более богатым на всевозможные сюрпризы, нежели я мог
— Если память мне не изменяет, Артур, семь лет. А кстати, почему это ты звонишь только тогда, когда тебе что-нибудь нужно? — с напускной строгостью спросила Дороти. — Ну входи же, не стой под дождем. Мы как раз собирались приступить к традиционному утреннему чаю и просмотру газет. И потом, мне интересно узнать, что же тебя привело сюда на этот раз?
Дороти проводила гостя в служебное помещение за библиотечной стойкой, где Фрэнк Дрейк кипятил в чайнике воду. Брайан поставил намокший зонт в угол и опустился в выцветшее кресло. Оглядевшись по сторонам, он изобразил на лице сдержанное неодобрение.
— Затхлый какой-то у вас здесь воздух, — заметил он, принюхиваясь. — Сыро, словом, напрашивается ремонт.
— Вот то-то и оно! — проговорила Дороти, передавая ему чашку. — Мы уже давно как бельмо на глазу у попечительского совета, который никак не может решить, то ли устроить здесь зал для занятий аэробикой, то ли вообще здание снести, а земельный участок продать. В прошлом году и вовсе вознамерились было отдать его под клуб проституток. Правда, в последнее время ходят слухи, будто на этом месте будет построено современное здание под офисы. Теперь они ждут, когда старинная постройка придет в окончательную негодность. Впрочем, ждать осталось недолго, тем более если не прекратится наконец этот чертов дождь.
— Но вы, разумеется, так просто не сдадитесь, — сказал Брайан. — Не следует забывать про уникальную коллекцию ваших книг.
Дороти была не склонна обсуждать с посторонними внутренние проблемы библиотеки и предпочитала оставаться всего лишь старшим библиотекарем, с существованием которого все давно уже свыклись, хотя и полностью его игнорировали. Да и у нее самой не было ни малейшего желания представать в глазах общественного мнения эдаким стражем оккультных сокровищ. Было гораздо разумнее вообще не привлекать внимание публики к этой коллекции. С другой стороны, она не считала себя вправе закрывать доступ к этому кладезю знаний людям, способным по достоинству оценить ее подлинное значение и непреходящую ценность.
— Моя мать оговорила в завещании, что эта... коллекция может перейти в собственность совета лишь при одном условии — если до конца моих дней она будет храниться в этом здании.
— Ты считаешь, что они просто дожидаются момента, когда ты отмотаешь свой срок на этом свете? И что, по-твоему, случится с книгами после твоей смерти?
— Естественно, их распродадут частным коллекционерам, а вырученные денежки присвоит все тот же совет. Но эти книги просто обязаны остаться вместе. Ведь содержание многих из них взаимосвязано, и они представляют ценность, только находясь в одном месте. — Она вздохнула и уставилась в чашку, словно надеясь на дне ее найти ответ на мучившую ее проблему. — А ты чем занимался все это время? И как поживает твой напарник — подожди, как его зовут-то?
— Джон. С ним полный порядок. Страшно рассердился на меня за то, что я решил уйти на пенсию.
— Когда мы разговаривали с тобой в последний раз, ты был по уши занят делом, связанным с трупами в “Савое”, и сказал тогда, что это будет твоим последним делом.
— Ну, на сей раз это уже действительно мое самое последнее дело, — решительно заявил Брайан, отставляя чашку. — В данном случае речь идет о целой куче смертей — заметь, я употребил слово “смертей”, а не “убийств”. А если быть более точным в выражениях, то не просто смертей, а подстроенных самоубийств.