Руна
Шрифт:
— Извините меня за вчерашнее, — проговорил он. — Ну, когда я спросил насчет детей. Конечно же, это была непозволительная вольность с моей стороны.
— Нет, — со вздохом ответила Силия, — никакая это не вольность. В сущности, самый обыденный вопрос, хотя я толком даже не знаю, как на него ответить.
— Уверен, что вам уже невыносимо смотреть на это сборище, нарушающее привычный уклад вашей жизни.
— Ну что вы, уверяю вас, мне это даже нравится. Впрочем, если бы даже мне и не нравилось, меня все равно никто не послушался бы...
— Почему же?
— По
— А может, поговорим позже? — предложил он. — Например, после ленча.
— Нет-нет, — поспешно возразила она. — Ведь вам придется участвовать в совещании, а то иначе могут возникнуть неприятности. Да и мне тоже надо будет съездить в Норидж. — Она встала из-за стола. — Сегодня вечером, перед ужином, будут поданы коктейли. Возможно, там мы с вами и увидимся. До встречи.
И ушла нарочито небрежной походкой, лавируя между столами. Теперь Гарри был уверен в том, что полностью завоевал ее доверие.
Практически все утро он провел у себя в комнате, готовя записи и вопросы к послеполуденному заседанию. Ленч был легким и изысканным, а поданные вегетарианские блюда сделали бы честь любому первоклассному французскому ресторану. Кармоди, пустив в ход все свое остроумие, обхаживал японца, который, судя по всему, оказался самым перспективным из всех участников совещания инвестором.
Само заседание проходило долго и скучно. Кармоди продолжал излагать планы дальнейшего расширения корпорации, на сей раз сосредоточившись в основном на деталях. Участники совещания обсуждали всевозможные графики и диаграммы, на которых красной линией были обозначены масштабы предполагаемого роста их будущих прибылей. Гарри обратил внимание на то, что всякий раз, когда речь заходила о потребителях, в словах Кармоди начинали звучать чуть ли не евангелические интонации. По его мнению, все присутствующие понимали, что на самом деле речь шла не столько об обычной кампании, сколько о настоящем крестовом походе, но даже если они и были осведомлены о его планах по “перестройке” общества, то умело это скрывали.
Под конец заседания Кармоди пообещал, что утром в субботу гостей ожидают некоторые “откровения”, в ходе которых он обсудит с ними процедуру практического использования рун в структуре кабельного телевидения. Кстати сказать, это был единственный за весь день случай, когда он вообще упомянул руны.
Гарри принял душ и переоделся к ужину, однако, спустившись в зал, где были поданы коктейли, к своему удивлению, Силии там не
Жена магната сидела почти в потемках и с бокалом бренди в руке поджидала его прихода.
— Вы меня испугали, — негромко проговорила она. — Я пришла сюда, чтобы немного отдохнуть перед ужином.
Гарри понимал, что она намерена создавать видимость светской беседы вне зависимости от того, о чем именно они будут разговаривать. Это должно было послужить ей своего рода маскировкой на тот случай, если внезапно нагрянет муж.
— Если вам угодно, я готов удалиться, — предложил Гарри.
— Не говорите глупостей. Садитесь.
Гарри подчинился, мысленно спрашивая себя, сколько все же пройдет времени, прежде чем Кармоди обнаружит их отсутствие.
— Должна признать, что в прошлый раз вы неправильно меня поняли, — наконец проговорила Силия. — Я имею в виду, когда спросили насчет детей. На самом деле Дэниелу очень хотелось бы их иметь, но я никогда не пойду на подобный шаг.
Она порывисто взяла бокал и отхлебнула бренди. Судя по всему, это был уже не первый ее бокал за этот вечер.
— Почему же, Силия?
— Потому что не хочу, чтобы мои дети росли, ненавидя собственного отца.
— Но он весьма преуспевающий деятель. У вас здесь так много...
— Здесь всегда все принадлежало мне. В этом доме жило несколько поколений нашего рода. Мы были... после войны мы оказались без денег, так что содержать его нам стало просто не по карману. И вот теперь дом принадлежит ему. И я тоже принадлежу ему.
Гарри продолжил игру.
— Извините, — проговорил он, — мне не следовало об этом спрашивать.
— Нет, это мне не следовало отвечать. Вы же всего лишь стараетесь проявлять учтивость по отношению к жене своего босса. Вас еще что-нибудь интересует?
— Да, интересует, — кивнул Гарри и указал в сторону гостиной, с одной из стен которой, судя по всему, совсем недавно убрали висевшее там бра. — Почему вы избавляетесь от подобных вещей? Мне всегда казалось, что это очень... грустно, что ли.
— А знаете, вы первый, кто вообще обратил на это внимание. — Силия со вздохом опорожнила свой бокал. — Я открою вам один секрет, только обещайте никому не рассказывать, хорошо?
— Обещаю.
— Всякий раз, когда тот или иной мой поступок вызывает у Дэниела раздражение, он продает какую-нибудь деталь внутреннего убранства, что-то из того, чем я особенно дорожу. Как бы в наказание мне. Мало-помалу он разрушает мои воспоминания. — Она уставилась ему в грудь, готовая вот-вот расплакаться. — Каждый новый день приносит мне новое унижение. А все потому, что...
Она внезапно осеклась.
— Потому — что? — мягко спросил Гарри. Силия подняла на него глаза.
— Потому что я знаю. Все знаю — и не одобряю. Гарри чувствовал, что Силия пристально всматривается в его лицо, выискивая в нем признаки понимания. Чуть подавшись вперед, он взял ее за руку.