Руны
Шрифт:
Например, первый убитый, Магистр Волдо имел плохую память, поэтому заинтересовался возможностью улучшить её при помощи рун, не вдаваясь в подробности ни об их происхождении, ни о силе скрытой в них. Откровенно говоря, он даже не удосужился прочесть Раины работы, а лишь принял от Скарлата руническую формулу для запоминания цифр, которая в итоге и привела к его смерти, как только последний в нужное для себя время показал ему гальдраставу.
Второй, Магистр Креон, страдал от мигрени и всегда пользовался магическими отварами против головной боли. Решение в виде формулы из рун было удобным, и он везде носил её с собой, позабыв о недуге. Он, как и Волдо, не придал значение самим рунам, предпочтя придерживаться устоявшегося мнения
Третий убитый, Магистр Дарио, подобно двум предыдущим, так же пренебрег информацией о рунах, за что и поплатился. Он был тщеславен, и Скарлат об этом знал. Что может быть лучше магии рун, которую в отличие от обычной магии опознать невозможно? Она не оставляет магических следов. Поэтому вооружившись формулой «успеха» и формулой «зависти», он встретил смерть из-за своего порока.
А вот четвертый, Магистр Матис, подошел к этому вопросу по-другому. Он в отличие от остальных, хоть и не вызывал у Сальваторе симпатии, но, по крайней мере, поинтересовался докладами и, даже искал позже информацию в библиотеке. Он достаточно хорошо разобрался в материале и, по словам Скарлата, который разоткровенничался на допросе, даже стал опасен, поскольку углубился в изучение рун дальше самого его. Но у Матиса не было гальдрастав. Хотя были пороки. За что он и погиб. Хотя лично Сальваторе нисколько не было жаль, что именно этот Магистр встретил свою смерть таким ужасным способом. После того, что Ноа увидел в импровизированном гареме Матиса, едва ли в его душе зародиться чувство даже отдаленно напоминающее жалость.
Магистр Дайдорус же наотрез отказался вникать в руны и списывал это все на абсурд. Он просмотрел доклады Раи, но не воспринял их всерьез, что может быть и спасло ему жизнь, ведь он остался последним. А когда уже стало ясно, что Магистров убивают якобы руны, Скарлат убедил его в том, что именно Магистр Матис повинен в смерти остальных, при этом услужливо пояснив, кто именно вообще составил доклады о рунах.
А когда погиб сам Матис, Скарлат естественно сделал все, чтобы подозрение пало на Раю.
Этот подонок хотел обвинить во всем ни в чем неповинную девчонку! Даже Мастер Като попадал под раздачу.
Ноа фыркнул и откинулся на спинку кресла.
Вот такая заварилась каша вследствие Раиной тяги к знаниям. Перед глазами Сальваторе всплыл образ девушки и её безмерный восторг, когда она впервые ступила на просторы библиотеки Магистратуры. Наверное, Рая единственный человек во всем мире, который бы с таким восторгом относился к подобным вещам.
Ноа улыбнулся своим мыслям и, потянувшись к верхнему ящику стола, открыл его, но прежде чем достать один из Раиных докладов, осторожно отодвинул маленькую коробочку, что лежала поверх, ту самую, которая так и не добралась до адресата, в день её рождения. Начав лениво листать доклад, Сальваторе закинул ноги в зеленых носках с клевером на стол и вновь задумался.
Не смотря ни на что, констебль признавал: то, что касалось последствий, выходило лучше, чем ничего. Магистр Дайдорус стал единственным магом Высшей каты в Монстраке, то есть, тем, к чему так стремился Скарлат. В отличие от других Магистров он вызывал в Сальваторе симпатию, поэтому Ноа не слукавит, если скажет, что рад тому, что единственным выжившим оказался именно Дайдорус. К тому же, первое, что сделал Магистр, это выдал указ о регистрации людей, что должно по идее улучшить качество их жизни. По крайней мере, убить человека безнаказанно уже не получится. Но это не отменяло возможности их продавать. И конечно не отменяло нехороших хозяев, которые иногда не прочь поиздеваться над людьми. К сожалению, с этим сделать ничего невозможно, такой уж устрой жизни. Хотя буквально еще недавно для Сальваторе эти вопросы просто не существовали. Он не интересовался судьбой людей, пока одна взбалмошная
Что касается Раи, то ей, можно сказать, несказанно повезло. У неё теперь был зигзагообразный знак на шее, правда, самого светлого цвета, но был. Он, разумеется, не давал ей магических сил и был нанесен искусственно (сам Магистр Дайдорус его сделал), но факт остается фактом — он подарил Рае свободу, что не могло не радовать Сальваторе. Кроме того, Магистр предложил ей читать в Магическом Университете лекции по древним рунам, с непременным условием — никто и никогда не узнает, что она человек. Она согласилась после долгих уговоров Мастера Като.
Университет выделил ей собственный дом, в котором девушка теперь и живет. Он находится на окраине Монстрака, и является самым маленьким и самым крайним. Зато из небольшого дворика великолепный вид на лес. Сальваторе лично его проверил, прежде чем девушку туда вселили.
Единственное, что сильно возмущало Сальваторе во всей этой истории, это то, что Магистр Дайдорус приказал уничтожить любое упоминание о гальдраставах, что по его глубокому убеждению было весьма глупо со стороны Магистра. Если где-то остался какой-либо документ о них, неизвестно как пойдет дело, если вдруг эти знания попадут в недобрые руки. Но как говорится, победителей не судят. Вот Сальваторе и не судил.
Что же не так во всей этой истории? Что не давало Ноа покоя?
Внезапно Сальваторе резко опустил ноги и уставился в одну точку. Его посетила одна безумная мысль. Он вскочил, обошел два раза вокруг стола и, остановившись около Раиного доклада, который лежал на столе, улыбнулся. Его улыбка плавно перешла в отчаянный смех.
* * *
ГЛАВА 20,Заключительная
«…господи, этот Сальваторе невыносим! Настоящий сноб, да еще и орет как потерпевший! Жить с ним под одной крышей реальная пытка! Неудивительно, что он одинок, какая супер нежная магичка сможет вытерпеть такого неотесанного болвана?!!! У-у-у-у, прибила бы!!!..»
Запись из личного блокнота Безродной Раисы, 15 февраля 743 года по Магическому календарю.
Я сидела да деревянных ступеньках крыльца своего дома (это место почему-то стало для меня любимым), и проверяла работы студентов. Глубоко вздохнув, положила тетрадь себе на колени и всмотрелась вдаль.
В Монстраке стояло лето. Как же оно было прекрасно, особенно для свободного человека.
Зеленый лес, который находился неподалеку, доносил до меня запах хвои и листвы, а шуршащие теплые ветра услужливо трепали волосы, которые больше не нужно было прятать под кепкой.
Тихие летние вечера теперь стали моими основными друзьями. Не смотря на мое нынешнее положение, друзьями я так и не обзавелась, даже среди других педагогов, предпочитая держаться особняком. Тут сказывается элементарная привычка жить таким образом. Честно говоря, мне даже так больше нравилось. Среди коллег я прослыла «странной особой», что меня вполне устраивало, это помогало избавиться от лишних вопросов и любопытства к моей персоне.
Конечно, мне было тяжело рассказывать о человеческом учении магам, пусть даже это студенты (которые, кстати, не редко старше меня), но человек способен привыкнуть к чему угодно. Я привыкла не смотреть в пол при общении с магами. Привыкла здороваться с ними и даже говорить. Я даже привыкла, что студенты называют меня на «вы» и прислушиваются к моим словам. Наверное, преподавание это мое призвание. Я была счастлива своими двухчасовыми лекциями раз в неделю. Разве только становилось грустно от осознания того, каким путем это все мне досталось.