Русалка

Максакова Мария Л.

– И у вас есть эти деньги?! – старик был возмущен и испуган, в его голосе прорезались визгливые нотки.

– И здесь мы переходим ко второму пункту нашего договора, - расплылась я в самой наилюбезнейшей улыбке. – В которой вы оплачиваете мою работу.

– Работу?! – брови купца поползли вверх.

– Конечно. Вывод водной жилы посреди пустыни – это важная, нужная и чрезвычайно сложная для мага работа. Я оцениваю ее в сорок тысяч золотых.

Старик удивленно распахнул глаза и захлопал губами, пытаясь подобрать слова, а потом все же выпалил:

– Но мне не нужен этот источник! Я его не

заказывал!

– Вот как? – я приподняла брови, а потом улыбнулась: - хорошо, тогда вы им не будете пользоваться, - поток за моей спиной уменьшился, а потом и вовсе пропал. – Надеюсь, у вас хватит воды, чтобы дойти до ближайшего города? Помнится, вы говорили, что специально выбрали это направление, где нет на пути оазисов и источников воды.

Старик удивленно оглянулся на верблюдов, и, кажется, только теперь вспомнил, что я распорола все его бурдюки с водой. Он что-то спросил у своих людей по-халифатски, получил тихий ответ, закричал-заспорил, но вскоре уже понял, что я права, воды у него нет. У его людей было разве что несколько фляжек на поясах объемом меньше полулитра каждая, да и те не полные. Литра полтора-два на всю ораву.

Купец прищурился злобно, уже не скрывая своих эмоций:

– Но ты ведь тоже не сможешь покинуть пустыню, - заметил он. – Все верблюды у меня.

– Вы правы, - я с деланной грустью вздохнула.

– Если ты попытаешься меня убить, умрут все мои личные рабы, и твои новые охранники тебя за это прирежут. Жизни своей не пожалеют, чтобы убить ту, что убила их жен и детей! – рыкнул он.

– И тут правы, - не смутилась я.

Он откинулся назад и посмотрел на меня с прищуром:

– И у тебя нет еды. Вся еда в этом караване принадлежит мне.

– И тут вы не ошибаетесь. У меня ничего здесь нет, - я прикрыла глаза, а потом неожиданно вскинула руку. Потоком воды из-под песка вымыло извивающуюся красно-черную змею. Я поднесла ее поближе, фиксировать у головы, как в фильмах, а извивающийся хвост дико бил по водяному капкану. – Рохеис, вы умеете готовить?

– Н-нет, - пробормотал он растерянно.

– Госпожа Арина, поклонившись, заметил полуорк, - это ... – он произнес новое для меня слово, очевидно, название змеи, - очень ядовитая змея. Не советую ее есть. Отравитесь.

– Да? Тогда придется поискать что-нибудь еще, - решила я и откинула змею в сторону слуг старика. Те завизжали, разбежались прочь, и недовольная тварь поползла по песку подальше от чокнутых людей. – Я чую жизнь в этой пустые, в разных ее проявлениях. Думаю, скорпионов, пауков и жуков мы есть пытаться не будем, но, быть может, тут есть какие-то неядовитые виды змей?

– Конечно, госпожа, - вновь склонился полуорк, - и я умею их готовить.

– Прекрасно, - я радостно улыбнулась, а потом перевела взгляд на старика. – Думаю, нам придется пожить здесь с неделю.

– П-почему неделю?..
– тихо поинтересовался халифатец.

– Думаю, этого будет достаточно, чтобы все ваши люди передрались, пытаясь добыть воду, поубивали друг друга, обессилили и отчаялись. Подозреваю, что те немногие, кто свободен от рабских оков, перейдут на мою сторону немедленно, как только мои охранники пояснят им, что вода в этой пустыне есть только у меня. Остальным придется умереть с вами вместе. Думаю, вы так стары, что ждать придется

недолго. У вас есть еда, но нет воды, а от обезвоживания люди умирают куда быстрее, чем от голода, тем более, что он нам не грозит. К ночи вся живность в этой пустыне придет к нам на водопой, только выбирай, кто из них съедобнее. – Я тяжко вздохнула, а потом завершила свою речь: - а после вашей естественной смерти и гибели рабов, я смогу с полным правом забрать верблюдов, напоить их и поехать в город, чтобы мои люди смогли выкупить из рабства своих родственников. Так как вы будете уже мертвы, то не сможете отдать приказ об их перепродаже. Отличный план, не находите? Приступим к его выполнению или все же заключим иной контракт?

Глава 65

Затошнило меня уже когда мы отъехали от стоянки достаточно далеко, и я поняла, что можно расслабиться. Горечь подкатила к горлу, и я похлопала полуорка, который меня придерживал за талию, по руке:

– Сними меня.

– Что? – он растерялся.

– Сними меня, мне надо на землю. Срочно! – пришлось прикрикнуть, чтобы он, наконец, зашевелился.

Ленивый здоровяк-верблюд, наконец, остановился, и меня стащили с его огромной спины. Зверь лениво наблюдал за тем, как я отбиваюсь от рук полуорка, и, наконец, оказавшись на песке, с кашлем и слезами исторгаю из себя желчь.

– Ничего-ничего, - второй орк помог поддержать меня за плечи, умыл из фляжки и позволил напиться. Я хлебала теплую воду, и чувствовала, как никогда, что не управляю своим телом, своими нервами. Меня трясло. Хотелось кричать, хотелось кого-нибудь побить, хотелось упасть на постель, и чтобы обняла мама. Но вместо этого я пыталась собрать себя в кучу.

– Что случилось? – к нам приблизился Рохеис, и мне безотчетно стало стыдно, не хотелось показывать слабость хотя бы перед ним. Я кое-как снова умылась, поправила прикрывающий голову платок и сказала:

– Ничего не случилось, сейчас поедем дальше.

– Первое убийство, да? – по-братски хлопнул меня по плечу один из полуорков. Они были так похожи внешне, что я различала их только по одежде, - а ты долго держалась.

– Я не хочу об этом говорить. Едемте. Я хочу оказаться на корабле как можно быстрее!

Меня в четыре руки подсадили на спину здоровенного зверя, я расслабленно откинулась твердую на грудь одного из орков и прикрыла глаза, стараясь не заснуть. Предложили поесть, но я лишь покачала головой. Не хотелось. Хорошо хоть в воде нужды не было – я тянула за собой целую вереницу водных шаров. Полуорки, правда, сказали, что можно и поменьше, но я решила перестраховаться. По дороге мы делали привалы, мои спутники наполняли фляги, и все пили без ограничений.

Меня тошнило от всего: от случившегося, от совершенного мною, от этого мира, от Халифата. Я хотела уехать, прочь, как можно дальше, лучше – вообще домой, или хотя бы оказаться в подводном Храме.

Сколько человек еще предадут меня? Сколько матросов, оставшихся на корабле, затаят злобу? Хоть Пхимарс и сказал, что о его делишках никто не знал, включая Дорфа, но так ли это на самом деле?

То, что я убила человека, не укладывалось в голове. Я ведь не хотела, не нарочно... это была самооборона – хотелось кричать об этом, хотелось доказать!..