Русалка

Черри Кэролайн Дженис

Нет, этого он мог позволить себе.

А это означало, что он должен был оставить Петра с Ивешкой и поверить ей, что она надлежащим образом будет заботиться о нем. Петр знал обычных людей, он жил среди них, в то время как Ивешка не знала ничего об этой жизни, в чем и заключалась главная опасность для него, едва ли меньшая, чем Черневог.

Но без того, чтобы убить Черневога, без того, чтобы он смог уснуть достаточно надежно, чтобы не думать ни о ком из них, без того, чтобы иметь полную уверенность,

что он сможет удерживать Черневога во время этого долгого отдыха…

Господи, подумал он, и хотел, чтобы Черневог спал, оставаясь в таком состоянии, как можно дольше…

— Он спит, — прошептал он Петру. Капли пота стыли на его лице, обдуваемом холодным ветром откуда-то из темноты. — Бог мой, помоги, мне не справиться с ним…

— Вешка… — сказал Петр, с тревогой глядя на нее. — Вешка, помоги…

Теперь неуверенность росла медленнее. Петр положил руку на его плечо и некоторое время держал ее там.

— Все хорошо?

— Наконец-то я добрался до него. — Саша глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Все хорошо.

Петр по-прежнему выглядел обеспокоенным. Саша легонько стукнул его по колену.

— Не беспокойся, оставь это. Все хорошо.

Петр закусил губу.

— Посмотри, мы заполучили его. Ивешка сделала все как надо, и теперь мы сможем отдохнуть.

Саша протер глаза.

— Я не вполне понимаю, что делать, но знаю только одно: я не отважился бы потерять малейшую возможность.

— Но в чем дело? Если речь идет об Ивешке, то с ней все будет хорошо. Ложись спать, а мы с ней будем бодрствовать, ведь я один справлюсь не хуже тебя…

— Нет.

— Я, может быть, хочу оставаться без сна, хорошо?

— Но послушай…

— Мы уходим отсюда завтра утром. Если тебе так нужен этот мерзавец, то я могу позаботиться о нем.

Для того, чтобы собраться в путь, им нужно было потратить массу времени на сборы. Саша уныло взглянул на Петра.

— Мы можем сделать что-нибудь похожее на плот, — сказал Петр. — Ведь как-никак, а это ручей.

— Не отвлекай меня.

— Не поступай со мной так! Прекрати это!

Саша весь ушел в себя и уронил голову на руки.

— Извини меня, — очень тихо сказал Петр. — Саша?

— Со мной все хорошо, только, пожалуйста, не приставай ко мне.

— Но мне кажется, что с ним не все ладно, — услышал Саша слова Петра, обращенные к Ивешке, а затем почувствовал, как она пытается направить на него волю своих желаний, не переставая бояться его, и возможно, она даже что-то сказала Петру, потому что тот сразу взял его за руку и слегка тряхнул, приговаривая немного резко: — Саша? Что он сделал с тобой? Что, что сделал Ууламетс?

Ему не хотелось отвечать. Он проклинал про себя холодную рассудительную честность Ивешки. Или что-то еще в ее характере, что сейчас заставляло ее именно сейчас подводить

его. Возможно, что это мог быть страх за Петра, или даже за всех них.

— Он передал мне все, что он знал, — сказал Саша и добавил, потому что раз он начал говорить правду, то казалось небезопасно говорить лишь только часть ее, когда все ее содержание включало и Петра, и Ивешку: — Свою книгу. Свое волшебство. Все, включая и Драгу, включая Ивешку.

Он тут же почувствовал, как Ивешка слегка отступила. Если бы желания Петра могли иметь силу, то Саша надеялся, что сумел бы почувствовать и его отступление.

Но Петр вместо этого встряхнул его.

— Саша? — произнес он и вновь тряхнул его, словно хотел убедиться, с кем он говорит. И это причиняло нестерпимую боль. — Саша, черт тебя побери!

— Я нисколько не изменился, — ответил ему Саша, доведенный до отчаяния. — Я по-прежнему такой же, Петр.

— Если он все еще не умер, так я убью его! — Петр в сердцах стукнул рукой по колену и только потом, обезумевший, взглянул на Ивешку. — Боже мой…

— Я знаю его, и ты ничего не должен объяснять мне, — очень тихо сказала Ивешка. Она встала, и некоторое время стояла, обхватив себя руками, затем повернулась и хмуро взглянула на них, особенно на него, как если бы она была не уверена, что перед ней был именно Петр.

— Он… умер, — сказал Саша. — А я лишь помню то, что было. Отдельные кусочки. И не могу вспомнить все сразу.

Возможно, именно это убедило и успокоило их. Он всем сердцем надеялся на это. Петр обнял его рукой, но было ясно что он лишь притворялся, а, на самом деле, уже опять уносился от них…

Петр крепко прижал его к себе, когда сам воздух, казалось, стал напряженным и колеблющимся, будто переполненный энергией, хотя не было никаких признаков грозы…

— Петр! — окликнула его Ивешка. — Петр, что надвигается оттуда…

Саша пытался привести в чувство свои глаза, пытался встать, и это ему удалось лишь со второй попытки, а Петр, тем временем, отыскивал свой меч. Теперь был слышен отчетливый звук, напоминающий шелест листьев, который надвигался на них со всех сторон, и неожиданно дым стал плотным кольцом окружать их, сокращая до предела видимость.

— Это лешие, — прошептал Саша и тут же припомнил: — Ууламетс и к ним обращал свои желания…

Тогда Петр, к сашиному испугу, обратился, как обращается хозяин к соседу:

— Мисай? Это ты?

Если обычный человек может как-то ощутить присутствие рядом с ним волшебного мира, так прежде всего это будет добрая воля населяющих его созданий, так ужасно представленных в бабушкиных сказках, особенно когда они пытаются пугать ими маленьких детей.

Но сильный, полубезумный старый Мисай нежно прижал Петра к своему чешуйчатому сердцу, приговаривая: