Русалка
Шрифт:
— Он обещал, — сказал Саша, обращаясь к Ууламетсу. — Он обещал сделать это. Учитель Ууламетс, вытащите нас отсюда.
Некоторое время, которое показалось им очень долгим, Ууламетс стоял и пристально смотрел на них, будто поджидая, пока появятся первые признаки бледного рассвета, а затем опустил вниз свой посох.
— Держите, — сказал он.
Петр ухватил конец посоха, стоя на осыпавшейся сверху земле, и удерживал его на высоте своего роста, в то время как Саша влез на плечи Петру, изрядно перемазав его землей и грязью, и полез вверх. Петр отплевывался, ругался, но продолжал
Наконец Саша добрался до верха и ползком перебрался через край ямы, помогая себе локтями и коленями, и вглядывался в предрассветный сумрак, стараясь отыскать старика, который теперь сидел на остатках прошлогодней травы и колдовал над своими горшочками, стоявшими перед ним полукругом.
Саша повернулся и лег грудью на самый край ямы, нагибаясь вниз, чтобы ухватить посох, который ему протягивал Петр и, дотянувшись, изо всех сжал рукой его гладкую поверхность, чтобы Петр мог попытаться при его помощи вскарабкаться наверх. Но он потерпел неудачу в своей попытке удержать посох в таком положении, и в итоге бросил его рядом с собой на траву.
— Я бы использовал для этого большой сук, — заметил Ууламетс, следя за происходящим как беспристрастный наблюдатель.
— Учитель Ууламетс советует взять большой сук или что-нибудь такое, — сообщил вниз Саша.
Петр с явным страданьем взглянул на него. Дворовик по-прежнему был в яме рядом с ним, но Петр решительно не смотрел в его сторону.
— Тогда побыстрее сделай что-нибудь, — сказал он.
Саша поднялся и побежал вниз по склону в сторону видневшихся ближайших деревьев, где наверняка было то, что ему нужно. Он подобрал прямо на земле вполне подходящий на вид длинный и толстый ветвистый сук и поволок его назад к яме, торопясь, как только мог, мимо старика, который по-прежнему сидел на траве, вытряхивая из горшочков какие-то порошки и бормоча под нос непонятные протяжные заклинания.
Саша спустил сук вглубь ямы, а Петр протащил его почти до самого дна, обламывая на ходу мелкие ветки, которые явно мешали ему. Саша опять улегся на краю, чтобы удерживать самые верхние ветки для большей устойчивости. Теперь в яме словно бы росло дерево, макушка которого выходила за ее край, где ее из всех сил держал Саша. По этому засохшему дереву Петр начал подниматься наверх, переступая ногами с ветки на ветку. В конце концов он добрался до сашиной руки и поднялся еще выше, в то время как Саша, стиснув зубы, изо всех сил удерживал сук.
— Малыш! — позвал старик своего помощника.
Дворовик начал быстро карабкаться вверх по веткам и вскоре появился над самым краем ямы. От неожиданности, с которой черный шар возник перед ним, Саша едва не завизжал и отпрянул в сторону, усевшись рядом с Петром, в то время как маленькое существо перемахнуло через край ямы и со всех ног бросилось к Ууламетсу.
Но старик, однако, продолжал, не оборачиваясь, посыпать землю вокруг себя, меняя горшочки и не обращая никакого внимания на его раболепствования.
— И что же он такое делает? — спросил Петр. — Что он думает о своем занятии?… И что это за странное существо?
— Я не знаю, — сказал Саша и подумал о том, что он должен был бы почувствовать хоть что-то,
— Мы должны убираться отсюда, — сказал Петр, и Саша подумал о том же самом, но только более спокойно и хладнокровно. Он хотел учесть все складывающиеся обстоятельства. — Ведь мы так и не знаем, куда ускользнуло то мерзкое созданье.
— Мы уйдем, — сказал Саша, желая этого всей душой, и желая при этом понять, на что же все-таки был способен Ууламетс. — Теперь уже скоро.
Но Ууламетс по-прежнему разбрасывал щепотки непонятно для никому ненужного порошка, продолжая при этом напевать себе под нос, потом неожиданно надергал полные ладони сухой травы и попросил принести кусок дерева.
— Для чего? — спросил Петр. — Ты хочешь развести огонь? Здесь, в такое время?
— Я принесу, — сказал Саша, стараясь сдерживать дыхание. Он просто не видел иного выхода, поэтому вскочил и побежал в сторону деревьев. Отыскав там несколько сучьев разной величины, он так же бегом вернулся к Ууламетсу и положил охапку на землю, опускаясь рядом с ней на колени. — Учитель Ууламетс…
Дворовик набросился на него с громким рычаньем. Старик ни на кого не обращал внимания, а лишь продолжал свое заунывное пенье, которое вызвало у Саши малоприятные воспоминания о той ночи, когда Петр едва не умер. Это была точно такая же песня, исполняемая очень тихо, напоминавшая тот же самый бессвязный бред, лишенный основной мелодии. Затем Саша увидел, как Ууламетс взял мелкие сучки и ветки, разломал их на части и в середину этой кучи поместил охапку сухой травы. После этого старик взял маленький клочок шерсти из горшочка и подсунул его под траву, и наконец взял тлеющий уголек из отдельного горшочка. Саша даже подпрыгнул на месте, когда все сооружение охватил огонь.
— Дурак, — произнес едва слышно старик и даже прервал свое пение. Он протянул руку, в которой был пустой горшочек. — А теперь — воды… Да будь осторожен, с водяным шутки плохи, особенно в его владениях.
— Это то самое существо, что было в яме? Вопрос сорвался с языка прежде, чем Саша вспомнил, что учитель произносил заклинания, и его не следовало отвлекать. Поэтому он втянул голову в плечи, торопливо пробормотал извинения и пустился вниз, где, как он припоминал, был ручей, впадавший в реку. Он был напуган всего лишь одной простой мыслью о том, что отправляется к реке, где оно может устроить засаду.
Он ощущал преследование, и когда обернулся, то сквозь достаточно густой мертвый лес увидел Петра, спускающегося вниз по склону.
— Ты не должен идти за мной! — сказал ему Саша, и покрепче сжал горшок. — Ведь я отправился всего лишь за водой!
— Ты что, превратился в его слугу? — Петр слегка притормозил, спускаясь по склону. — Пусть идет за водой сам.
— Ну, пожалуйста, не пытайся враждовать с ним. Саша добрался до ручья, который был ему всего лишь по щиколотки, зачерпнул воду, а затем торопливо отправился назад. — Старик сказал, что в яме был водяной.