Русалка
Шрифт:
Дверь отворилась. Вошел Клинтон и с недоумением взглянул на встревоженных мужчин:
— Что такое?
— Ондайн! Ты не видел ее? Клинтон помолчал и ответил:
— Если ты ищешь девушку, чтобы лишний раз оскорбить ее грубым обращением, Уорик, я не скажу тебе ничего! И если тебе так угодно, буду рад оставить замок завтра утром! Твое поведение недостойно мужчины. Скорее, ты ведешь себя как чудовище!
Уорик бросился к нему и схватил кузена за плечи:
— Клинтон, ради Бога! Я не собираюсь с ней плохо обращаться! Я до смерти боюсь за нее!
Клинтон,
— Она должна быть в своей комнате. Она, кажется, заболела, и мама отвела ее наверх.
— Что? Нет, Клинтон, в комнате ее нет. Я только оттуда… Она исчезла.
— Тогда…
— Где Матильда? — вдруг спросил Юстин.
Наступило всеобщее молчание. Джек, испуганный не на шутку, проговорил дрожащим голосом.
— Может быть, в церкви? Ведь именно там Ондайн исчезла в первый раз…
Уорик, а за ним и остальные помчались, подобно разъяренному урагану к дверям церкви. Дверь оказалась закрыта. Уорик навалился всем телом, но дверь не поддавалась. Наконец под напором троих дверь распахнулась.
Ледяной ужас объял их при виде открывшейся картины. На какой-то момент их ноги как будто приросли к полу. Под алтарем Женевьевы зияла огромная яма. Матильда, приплясывая, волокла к ней Ондайн.
Но что с Ондайн? Она как будто спала. Ее прекрасное невинное лицо дышало спокойствием. На шею была наброшена петля, один конец которой крепился к алтарю. Когда девушка упадет, короткая веревка натянется и наступит неминуемая смерть. Или Ондайн уже мертва? Нет!
— Уорик! Юстин, я вижу, тоже здесь. Дорогой, любимый Клинтон! — запричитала Матильда. — Я уже почти все сделала. Я заберу с собой нашу прелестную госпожу, и Четхэмы наконец-то обретут вечный покой!
— Нет! — закричал Уорик. В этом крике слышалась боль, которая была сильнее смерти.
Матильда, сладко улыбаясь, придвинулась поближе к пропасти.
— Нет! — снова крикнул Уорик и в несколько прыжков оказался рядом со злополучным алтарем.
Но было поздно: Матильда исчезла, и прекрасная Ондайн последовала за ней.
Уорик бросился вперед и в последний момент ухватил жену за платье. Потянув изо всех сил, он вытащил ее наверх. Юстин подхватил девушку и снял петлю с шеи. Ондайн была мертвенно-бледна!
Уорик прижался ухом к ее груди, стараясь услышать биение сердца.
— Она жива! — закричал Юстин. — Она жива! Я видел, как она вздохнула.
Ондайн открыла глаза. На нее смотрел Уорик. Какими прекрасными показались ей его лицо, его золотистые глаза! Она улыбнулась.
Уорик отбросил в сторону веревку, встал на колени, подхватил жену на руки и поднялся, прижимаясь щекой к ее волосам. В глазах у него блестели слезы.
Он хотел побыстрее унести ее подальше от этого страшного места, но потом остановился и посмотрел на Клинтона. Тот нежно поднимал тело матери из темного провала и казался совершенно подавленным происходящим.
— Она была сумасшедшей, — прошептал он, пытаясь осознать случившееся. Перехватив счастливый взгляд
— Я знаю, — тихо ответил Уорик. — Я тоже не догадывался, Клинтон. Судьба наших предков так надломила ее.
Клинтон гладил мать по лицу, не переставая качать головой.
— Господь свидетель, Уорик, — сказал он хрипло, — я любил твою жену любовью брата. Я никогда не желал ей зла, если бы я только мог представить… О Боже! Ты видишь мою скорбь, но вместе с тем я испытываю искреннюю радость, что Ондайн жива! Если ты не против, кузен, я похороню мать и уеду…
— Нет, Клинтон, — нежно сказал Уорик, стараясь смягчить боль Клинтона. — Нет! Мы все — Четхэмы. Все. Этой ночью мы втроем расплатились за грехи наших предков. Страшный долг уже оплачен. Она была тебе матерью… и сводной сестрой моего отца. Мы похороним ее все вместе и вместе будем жить дальше. Нам надо убедиться, что прошлое действительно осталось прошлым.
Подошел Юстин:
— Уорик, унеси поскорее Ондайн отсюда. А я побуду с Клинтоном и Матильдой.
Уорик кивнул и вышел навстречу ветру. Он так нуждался в его очищающем свежем прикосновении.
На севере в лесах завыли волки.
Уорик был счастлив. Он слушал этот самый обыкновенный протяжный волчий вой и знал, что никакие духи не бродят больше в ночи.
Пошел дождь. Уорик направился к дому.
Глава 21
В очаге потрескивали поленья. Ондайн постепенно приходила в себя, туман, который до того окутывал ее сознание, рассеялся. Она открыла глаза и увидела перед собой веселое желтое пламя. Комнату освещал только этот мягкий свет, не горело ни одной свечи.
Ее глаза постепенно привыкли к полутьме и мерцающим отблескам пламени. Обстановка казалась ей непривычной. Она лежала в комнате Уорика на его огромной кровати, на чистых простынях. Подняв руку и посмотрев на обшитый белыми кружевами рукав ночной рубашки, она догадалась, что кто-то искупал ее и одел.
В комнате было тепло, спокойно и уютно, но Ондайн пронзил холод, когда она вспомнила петлю, во второй раз накинутую на ее шею, и полные безумия глаза Матильды.
Но Уорик… снова Уорик спас ее, прежде чем страшная петля окончательно затянулась на ее шее.
И все-таки она была счастлива. Она исполнила свое обещание. Не так много за дарованную жизнь, но все-таки… Теперь Уорику больше не придется жить в томительных размышлениях о роковой силе, преследующей его и убившей его прекрасную жену, Женевьеву. Он будет свободным… так же как и она.
Конечно, его слова глубоко ранили ее сердце и гордость! Она мечтала в один прекрасный день предстать перед ним законной владелицей обширных земель и титула, ласково улыбнуться и пройти мимо, чтобы выбрать любого другого, только не его! О, как страдала ее гордость! Но еще больше страданий приносила любовь. Ондайн испытывала невыносимую боль при мысли о том, что она вынуждена покинуть Уорика.