Рушара

Казанцева Марина Николаевна

Встреча Морриса и Алисии произошла подобно встрече двух волков, решивших установить перемирие.

Ослепительное сияние трона уменьшилось, и стал виден Рушер. Это уже было лучше — это означает, что он не отгораживается от неё, несмотря на её досадный промах, а как раз наоборот — демонстрирует готовность выслушать инение своей приближённой. Это замечательно: выходит, он убедился, что его Синкреты просто тупые исполнители (Красавчик прав в этом), и великому Рушеру требуется хитроумие и опыт человека, поднаторевшего в интригах.

Дама-Инквизитор вдохнула поглубже и, изящно раскланявшись, подняла к Рушеру своё прекрасное лицо.

— Владыка Рушер, позволь мне указать на некоторые

политические просчёты в твоём замечательном правлении.

Это был опасный манёвр, потому что Рушер мог рассердиться, прежний Калвин точно бы окрысился.

— Говори проще и по существу. — коротко кивнул Владыка.

— Я хочу только указать на преимущества чередования кнута и пряника. У тебя же, боюсь гнева твоего, Владыка, в деле только кнут.

И, поскольку он не спорил, продолжала смелее:

— Смею заметить, Владыка, что с твоей силой, даже очень умеренно используемой, уничтожить все четыре расы проще простого. Как я проверила, население аллерсов сократилось уже втрое с начала открытого конфликта. Если я не ошибаюсь, Владыка Рушер не ставил перед собой такой цели как геноцид? Вся борьба, по моим понятиям, есть лишь усмирение мятежа и конечной целью имеет привить всем расам почтение к своему Создателю и полное повиновение. Мне в моём маленьком королевстве удалось освоить методы управления массами. Я подбрасывала народу идею и предлагала средство для её осуществления. Хорошо действуют две идеи: образ врага и стремление к благоустройству общества. Причём, важно не достигать самой цели, а лишь пользоваться средствами достижения. Я в качестве первичного оружия выбрала религиозное чувство, присущее любому социуму. Поэтому смею предложить не бороться с пророками и сказителями четырёх рас, а дополнить их выдумки некоторыми деталями. Для таких вещей я использовала провокаторов. Это первое. А второе: облагораживание образа Владыки. Я смею сказать откровенно, могу даже утверждать, что вы, Владыка Рушер, сделали всё, чтобы окончательно испортить в глазах ваших подданных впечатление о себе.

Тут она остановилась и ещё раз поклонилась Рушеру. Он кивнул, и дама-Инквизитор продолжила:

— Не судите меня сурово, но ваш образ — это образ тирана. И вам было бы полезно сменить образ притеснителя на образ страдальца и защитника.

— Это как же? — удивился Рушер.

— Есть методы, Владыка. — присела в почтительном реверансе Железная Алисия. — Извольте выслушать. Я постараюсь кратко изложить суть. Вы в глазах вашего народа всесильны. Простите, я знаю, что всесильны. Но ведь вы, Владыка, всё видите только своими глазами и никогда не пытались взглянуть на дело с чужой точки зрения. Вот почему я заговорила о взгляде ваших подданных на ваше могущество. А между тем, ни один властитель не может удовлетворить всем требованиям своих подданных, даже самый всесильный. Их требования и ожидания весьма противоречивы, а все упрёки адресуются наверх. Что видят они? Их почему-то несправедливо обделили, а виноват кто? Конечно, тот кто выше.

— Логично. — без выражения ответил Рушер — всё то же бесстрастное гладкое лицо.

— Конечно! — воодушевилась дама-Инквизитор. — Только не стоит всех подряд знакомить с настоящим положением вещей. А что если Владыка Рушер и сам желает всех облагодетельствовать согласно вкусам каждого. И более всего желает покоя, мира, благоденствия своим подданным, о которых и печётся неустанно? Да вот только беда — есть Некто Свыше, кто постоянно мешается в процесс. Вот и получается, что вы страдалец, незаслуженно несущий поношение! Для поиска врага привлечём само население, попутно будем сеять распри между расами, потом разделим регионы, недовольных потихоньку уберём, иных сманим в провокаторы, против самых активных возбудим обвинения в нарушении общественных интересов, потом возбудим тут и там войнушки, натравим деревни друг на дружку. Потом посадим наместников, создадим

регулярную армию, введём систему податей, учёт, начнём строительство городов, дорог — населению важно иметь постоянное занятие, а то они у вас слишком распустились. Я видела в каких условиях они живут — ну что это: домики какие-то, избушки, хижины, крытые листьями! Аллерсы вообще в термитниках зарылись! Это не цивилизация, а какой-то каменный век. Конечно, они у вас дикие все. Их надо приручать, нужно развивать ремёсла, архитектуру, кораблестроение, науку! Вот путь, Владыка Рушер.

— Ты думаешь, поможет? — серьёзно спросил он.

— Неудачи быть не может. — с воодушевлением ответила Алисия. — Ведь автор метода не я, а история.

— Продолжай.

— А это всё, мой повелитель. Хотя есть ещё кое-что, хочу добавить. Мне в моём маленьком королевстве удалось достичь всего. Я ведь думала, что власть королевы — предел мечтаний. Я и не догадывалась, что можно пожелать так много, как вы, Владыка Рушер — стать богом! Но, при всех моих успехах, я сделала ужасное открытие. Я достигла и покорности, и почитания, и благоденствия в своей стране, но оказалась в тупике.

Рушер удивился и посмотрел на Инквизитора внимательнее.

— Да. — печально покачала она головой. — Я заскучала. Мне больше нечего было делать. Когда против меня поднялся с чернью кавалер д`Арк, я очень рассердилась. Я разгромила их в пух и прах, а потом казнила. И поняла, что больше ничего интересного в моём королевстве не случится. Я уверяю вас, полная покорность — это такая дрянь!

— Проблема в том, что в мой мир проникли не только вы с Красавчиком. — заметил Рушер, задумчиво расхаживая по залу.

— Нет, Экселенц! — с жаром воскликнула Алисия. — Смею спорить, это не проблема! Это хорошая игра. Свалить достойного противника, заставить его молить о пощаде — это не какой-то там кавалер д`Арк!

— Мне нравится твой образ мыслей. Я подумаю. Можешь идти.

Вошёл с глубоким поклоном Габриэл Моррис.

— Что скажешь, Стратег? Какие мысли?

— Если вы по поводу войны на континенте Марено, Владыка Рушер, то простое истребление орнитов дело несложное. Да, они выбивают всех синкретов, не платят дани. Я слышал, их опасается сам Стиассар. Теперь у них есть и Герой, чем они все очень гордятся. Однако, как бы резво ни махала мечом Аманда, это всего лишь ещё один меч. Владыка Рушер, бороться с героями дело проигрышное и скучное. Их надо подставлять. Пусть они дискредитируют себя. Надо сделать так, чтобы ожидания рас от своих Героев стали чрезмерны. Надо разжигать в народе почитание Героев, их обожествление, приписывать им могущество, какого у них нет. Вознести их над народами. Когда же валится колосс, шуму несравненно больше. И тогда, когда авторитет Героев упадёт, рухнет и авторитет пророчеств.

— Сегодня было несколько иначе. Герои вышли победителями. — недобро заметил Рушер.

— Простите, господин мой. — тут же покаянно склонился Моррис. — Сказалась неполнота осведомлённости. Я и в мыслях не держал, что хранилище Силы спрятано в бассейне. Иначе бы я их и на шаг не подпустил. Я думал, Алисии позволено баловаться с озером. Однако, позвольте продолжать. Благодарю. Мне очень близок метод подставы. Вот и сегодня я увидел в озере одного человека, которого вы помните. Это Фарид Гесер. Я ведь вам рассказывал, что он превратился в обезьяну?

Рушер чуть заметно усмехнулся, кажется, ему было приятно.

— Я не думаю, что Гесер изменился хоть на йоту. — продолжал Моррис, зорко подметив интерес Рушера. — Его внешность — его сущность. Ведь он всегда был макакой. И он прекрасный претендент на пост героя приматов. Вот кто посрамит пророчества Синниты! А, если получится, то сдаст и пророка. Только надо ему немного помочь.

Рушер думал, а Моррис почтительно молчал. Наконец, Владыка молвил:

— Завтра приступай к работе с Гесером.