Рушара
Шрифт:
— Владыка Рушер, позволите ли просьбу?
— Говори.
— Нельзя ли мне для пользы дела придать некоторые свойства? А то мне неудобно перед Синкретами. Они летают, а я нет. Мне бы надо лично проинструктировать Фарида и лучше на месте.
— Я понял. Будешь летать на моей лодке. И шуму больше, и блеска.
— Благодарю, Владыка Рушер!
Моррис удалился, донельзя довольный. Лодка Владыки! Вот удача!
Владыка остался один. Походил вдоль обода озера, хмуро глядя на его неподвижную поверхность. Как признаться своим псам. Что он не знает, где запрятал
Эти двое, Инквизитор и Стратег, думают, что несметно порадовали его, сообщив, что его мир теперь материален. На самом деле ничего хорошего в этом нет. До этого он был хозяин в своём мире — сон давал ему всё желаемое. Он даже нашёл способ в первый раз вспомнить, куда спрятал запас Сил. А потом снова предпочёл сделать вид, что забыл. И вот теперь всё так и стало — он не может пробиться в свою память. Материальность лишила его возможности управлять псевдореальностью. А у материализованного мира Рушары оказались несколько иные законы, не все ему подвластные. И он точно знал, что в его мир вошли не только сокурсники, но и кое-что ещё, чего не могло увидеть его озеро. Нечто на самом деле свыше.
Он провёл рукой над озером и пожелал увидеть Маргарет. В круге тут же возникла ясная картина. Двое сидели на лесной полянке — она и этот хитроумный жид Аарон — смеются, беседуют. Изумлённый Рушер увидел лицо Маргарет, каким оно было без прикрывающего платка — жестокие синюшные рубцы располосовали её щёки и губы.
— Вот как, Маргиана, дева-воительница?! Ну, так ты ещё придёшь ко мне! — невольно воскликнул он.
***
Фарид замучился шагать. Это сверху планетка была красивой, а на поверхности совсем мало хорошего.
Он очнулся в долине, окружённой скалами, это были даже не скалы, а просто безумие какое-то. Формы их противоестественны, словно гравитация для них не существовала. Кирпично-красные спирали, изогнутые под произвольными углами. Сначала он принял их за перекрюченные окаменелые остатки деревьев, но и это, как вскоре обнаружилось, было вовсе не самым удивительным.
Каменистый островок, на котором он очнулся, порос травой, подобной вереску. Всё остальное пространство до ближних скал было песчаным, но песок был необычен — разноцветный. Но не абы как — кто-то потрудился проложить разноцветные полосы песка так, что образовался сложный геометрический узор.
Гесер решил пойти и поискать каких-нибудь жителей, надо ведь что-то есть, где-то остановиться. Оглядываясь по сторонам, потому что отчаянно трусил, он сошёл с крохотного островка. Нога попала на широкую зелёную полосу узора.
"Желаешь знать правду о себе?" — прозвучал мягкий, но явно не человеческий голос — словно музыкальное пение песка.
Фарид подпрыгнул
— Кто тут?!!
И тут же услышал: "Хочешь видеть прошлое?"
Он завертелся, стараясь обнаружить неведомого собеседника, при этом невольно перешвырял ногами песок. На его глазах зелёные и голубые песчинки сами переползли каждая к своей полосе, и узор восстановился. Теперь Фарид стоял на светло-красной полосе, и она слабо засветилась.
"Хочешь послушать сказки?" — спросил песок.
У Фарида поднялись дыбом волосы, он попятился и попал на белую полосу.
"Расскажи о своём страхе, путник." — услышал он. в голове помутилось. Куда он попал? Что за кошмарное место?
"Не бойся, путник, — сказал песок. — доверься и говори. Куда ты идёшь? Чего ты ищешь? Почему одинок? Иди неторопливо по белой полосе и говори мне. Я скажу тебе, что делать."
— Кто ты? — невнятно проговорил Фарид своими обезьяньими губами.
"Я белый говорящий песок. Ко мне приходят те, кого настигли печаль и страх. Зелёный открывает слушающему правду о нём. Голубой вызывает воспоминания."
— А как выйти отсюда?
"Это спроси у Теллуровых скал, они — бродяги, а мы лежим и говорим."
Фарид пошёл по пескам, вздрагивая и поёживаясь, когда они говорили, всей душой желал он, чтобы это скорее кончилось. Пересёк песчаную долинку и вошёл в зону красных изогнутых скал. Ничто не пошевелилось, никто не заговорил, и Фарид немного успокоился.
Никакие это не скалы, и вовсе не теллуровые, а просто засохшие стволы деревьев. Он потрогал пальцем одно такое изогнутое дерево, сплошь покрытое микроскопическими матовыми кристалликами. Оказалось, что поверхность не грубая, не шершавая, а очень напоминала на ощупь замшу.
Кирпично-красная спираль медленно стала разворачиваться, плавно раскручивая витки. Всё вокруг зашевелилось — спирали разгибались, почва мелко задрожала. Настоящий ужас охватил Фарида — по какой-то сложной ассоциации ему пришло на ум сравнение с известным фильмом "Чужие", там точно так же двигались чудовища, не похожие на живых.
"Ты потерялся, монк? Мы отнесём тебя к друзьям." — бархатным голоском сказала ему ближайшая спираль.
И тут с Фаридом произошло не иначе, как чудо. Непонятного было слишком много, так много, что мозг отказывался воспринимать информацию, и включились защитные реакции: Гесер утратил способность удивляться, его подсознание пластично перестроилось и приняло дикую реальность за нормальную. Фарид был очень приспособляемым существом, только не знал об этом.
— А здесь есть друзья? — с надеждой спросил он, не заметив в себе перемены.
"Конечно, монк"
— А вы кто?
— А мы Габриэл Моррис, дружище Гесер. — ответил весёлый голос.
Фарид стремительно обернулся и увидел Красавчика, непринуждённо сидящего на теллуровой скале, как в кресле — широкий ствол изящно изогнулся, принимая удобную для седока форму. Тот был одет в какой-то невообразимо элегантный костюм. Вид у Красавчика исключительно довольный — видимо, он прекрасно устроился в этом мире. А почему он, Гесер, попал в какие-то болтливые пески и вертлявые скалы?