Русские плюс...
Шрифт:
А это в цивилизованном мире — в порядке вещей, объясняет Кьеза…
«Да что мне Кьеза? — может ответить профессор Шушкевич. — У меня своя точка зрения».
Правильно. Я и не навязываю. Я сопоставляю. И читателя призываю всего лишь сопоставить тексты. Текст минского профессора о том, как он будет вписываться в «европейскую структуру». И текст итальянского эксперта о том, какова эта структура.
«Все вокруг вам улыбаются, все клянутся в дружбе и заверяют, что думают только о вашем благополучии. Но стоит вам отвернуться, как вы тут же получаете подзатыльник».
Тут наши бывшие братья скажут: а поделом! Кому подзатыльники-то
— Но Добро, которое тоже представляет собой империю, очень придирчиво. Оно, как гольф-клуб, предназначено только для элиты. Оно само решает, кого принимать, а кого нет. И у него есть интересы, которые надо защищать. Что Добро и делает с максимальной решительностью, несмотря на то, что ему больше не угрожает никакая «империя Зла».
Вы понимаете, что это значит? Им же совершенно неважно, какая Россия: царская, большевистская, реформаторская; Ельцин там во главе, Горбачев, Брежнев или Сталин; какая там команда оседлала Кремль: минская, днепропетровская, уральская или питерская, — они все равно считают нас варварами и будут обкладывать, как дикого медведя.
Что прикажете делать, если обкладывают? Если малейшая попытка прорвать кольцо облавы вызывает вопли о том, что русские восстанавливают империю? Если наши демократы, настоящие и бывшие, ничего так не боятся, как того, что призрак коммунизма очередной раз забредет к нам из Европы… впрочем, на сей раз про Европу они помалкивают.
Позвольте же очередной раз побеседовать с призраком.
Представьте себе полную реставрацию Советского Союза… ну, в порядке бреда. Предположим, что все четырнадцать отделившихся государств (или там больше — с Чечней) вдруг захотят восстановить империю и — по готовым меркам — сошьют все это заново: ЦК КПСС, СССР, СЭВ и т. д. Вы думаете, что получится прежнее государство?
Да никогда! «Человеческий материал» — совершенно другой. Ситуация другая. Наполнение слов совершенно другое. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку.
Разве что воспроизвести клонированием мир столетней давности.
Вот в этом фантастическом случае — империя и восстанет в старом виде. Если нас начнут стирать с лица земли. Как в 1941-м.
Возможно ли такое?
Не знаю. От многого зависит. От расклада сил. От комбинации миров в ХХI веке. Вот мир тюрко-исламский. Вот мир европейский, то есть в потенции — германоцентристский. И между ними — мы, Россия. Тысячу лет росшая меж этими берегами. И жерновами. Мост. И — спасение от жерновов.
Если продолжится жизнь мирная, — это же самое западно-восточное средостение и будет держать нас с обоих концов, питая «загадочную» русскую всеотзывчивость, духовную скрепу Евразии.
Если же будут обкладывать, душить, рвать на части, — то кто возглавит «имперщину», не так уж важно: белорус Лукашенко, грузин Джугашвили, еврей Бронштейн или татарин Чет; кто жестче, тот и возглавит, лишь бы отбиться.
Отобьемся — и спасенные дети опять проклянут «тоталитаризм», «социализм», «имперщину».
А не отобьемся — затравят, затопчут медведя; тогда лисы и зайчики найдут себе ниши в новой «сфере услуг» и скажут: вовремя мы разбежались.
Одного подзатыльника и хватило — все поняли.
…УКРАИНЦЫ
ГДЕ ТОНКО, ТАМ РВЕТСЯ
Если
Общая идея статьи: «нет ничего более несовместимого», чем российский империализм (только что сбросивший маску интернационализма) и украинский национализм, «столетиями отстаивавший свой дом и свою работу». Они несовместимы, как несовместимы «толстый и тонкий». Ибо у толстых, то есть у русских, в отличие от украинцев, нет и не было ни дома, ни работы: они с самого начала разменяли национальное бытие на имперское, ворованное. «Гигантское сборище людей без нации, без культуры, без разума, не желающих и пальцем шевельнуть друг ради друга», — это мы с вами.
Разумеется, опровергать такие определения я не буду, они теперь в ширпотребе; но интересны психологические посылы, оттенки, оговорки, издержки темперамента, которые куда больше говорят о ситуации, чем ширпотребные идеи. И потом, надо же как-то жить дальше, искать точки для диалога. По-человечески.
Тебе говорят:
«Россия брала культурные достижения отовсюду, где плохо лежало».
Да, брала. Но почему «плохо лежало»? Если я прочел Котляревского так это оттого, что он «плохо лежал»? Котляревский прочел Вергилия — тоже потому, что тот «плохо лежал»? Что где как лежит — это вопрос хранения, а дух дышит где хочет и берет что может. Тут нечего одно к другому примешивать.
Теперь насчет того, что у русских своей земли нет: вся краденая.
«…Найти бы эту „русскую землю“ — все реки которой, от первой до последней, носят почему-то финские названия…»
А финские названия — они что, от сотворения мира? Или, может быть, здесь и до финнов кто-то жил, на берегах рек? И названия какие-то были?
Тут-то и вступает в дело главный аргумент А. Боргардта: про место. Место-то то же самое! Значит, нашенское.
«По месту действия многие истории „Эдды“ с самого начала принадлежат Украине…»
По «месту действия» — да. Ну и что из этого? Что, во времена «Эдды» была Украина?
А что, была!
«Когда вследствие войны в Украине 375 года между гуннами левого берега (Днестра) и балтами и готами правого — победили первые, образовалось большое количество беженцев… Под началом своего, выбранного уже в изгнании, кунинга и победный рев своих трембит они, впервые в истории в 410 году вошли в Рим и взяли с него гигантскую контрибуцию…»
Аларих — украинец? Не слабо. Знаете, что мне это напоминает? Рассуждения Алексея Югова о том, что Ахиллес был скиф, и даже тавроскиф, то есть русский. Буквально! Была такая статья у Югова, я читал ее в альманахе «Крым» году в пятидесятом. Видит бог — не держу никаких задних мыслей, поминая «Крым», — просто «место совпало», но ведь и логика совпадает: что у русского в 1950 году, что у украинца в 1992. Раз во времена оны что-то происходило в том месте, где мы сейчас живем, значит, это «наши». Если готы пришли в Европу с Днестра, значит, это ОТ НАС получили государственность датчане и шведы, норвежцы и исландцы, а «до некоторой степени» и британцы.