Русское поле экспериментов
Шрифт:
1бго августа 1993го года.
Взяли и ссыпали горы, пустыни, леса острова, континенты
В спичечный коробок
Вылили реки, озёра, моря, океаны
В чашку Петри
Втянули всосали ветра, ураганы
В баллончик для автосифона
А потом всей гурьбою уселись у окна
И долго смотрели
Как время бежит убегает по первому снегу
Бежит наутёк, увязая все крепче и яростней
В необъятных просторах чудесной
Щедро изъеденной шалыми искрами
Палыми звёздами
Солнечными зайчиками
И огнями святого Эльма.
16 августа 1993 года.
Порубили нас с тобою, словно ветки во лесу
Стало быть, накрылась
наша партизанщина
Назойливая буденовщина
Бесстыжая наша чапаевщина.
Будем теперь дышать, обедать
И честным людям
смотреть в глаза.
11 сентября 1993 года
Солнечный зайчик взломал потолок.
Закатился камешек на гору.
Пряная косточка свежего горя
Верно и яростно канула
В янтарную Лету заслуженного долголетия.
Солнечный зайчик взорвал потолок.
Кончился почерк. Угасли дожди.
Стихло безмолвие.
Родина настала.
январь-март 1993
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЯНКА
Порой умирают боги — и права нет больше верить
Порой заметает дороги, крестом забивают двери
И сохнут ключи в пустыне, а взрыв потрясает сушу,
Когда умирает богиня, когда оставляет души
Огонь пожирает стены и храмы становятся прахом
И движутся манекены не ведая больше страха
Шагают полки по иконам бессмысленным ровным клином
Теперь больше верят погонам и ампулам с героином
Терновый венец завянет, всяк будет себе хозяин
Фольклором народным станет убивший Авеля Каин
Погаснет огонь в лампадах, умолкнут священные гимны
Не будет ни рая, ни ада, когда наши боги погибнут
Так иди и твори, что надо, не бойся, никто не накажет
Теперь ничего не свято…
1985
Нарисовали икону и под дождем забыли
Очи святой мадонны струи воды размыли
Краска слезой струилась то небеса рыдали
Люди под кровом укрылись — люди о том не знали
А небеса сердились, а небеса ругались
Бурею разразились…
Овцы толпой сбивались
Молнии в окна били, ветры срывали крыши
Псы под дверями выли, метались в амбарах мыши
Жались к подолам дети, а старики крестились
Падали на колени, на образа молились…
Солнышко утром встало, люди из дома вышли
Тявкали псы устало, правили
А в стороне, у порога клочья холста лежали
Люди забили бога, люди плечами жали…
1986
Пропустите в мир, стаи волчьи!
Уступите путь, своры гончие!
Разойдись стена черной полночью -
Или дай мне стать лютой сволочью
То ли зверем стать с серой шкурою
То ли омутом с тиной бурою,
Голодать ли? Жрать?
Быть ли умною, быть ли дурною?
Может, на метлу — и до города,
Где мосты из камня и золота
Помереть ли там
Может, с холоду
Может с голоду…
1986
Я повторяю десять раз и снова —
Никто не знает, как же мне хуево
И телевизор с потолка свисает
И как хуево мне никто не знает
Все это до того подзаебало
Что хочется опять начать сначала
Куплет печальный, он такой, что снова
Я повторяю как же мне хуево.
1986
Наполнилось до краешка ведерко лунной патокой
Полярные подсолнухи под прозрачною радугой
Сияньем южным вылились на узловатой привязи
На загрубевшей простыни окаменевшей гордости
Сквозь узенькое горлышко из ледяной соломинки
Вытягиваем бережно последние глотки
По ситцевому берегу на каблуках отчаяния
По свежему преданию на выгруженных саночках
По теплому загару источившимся ножом
Вершат дороги странники чужого обещания
Изъезженных параметров прочитанной любви
Гремучие серебряным аккордом украшения
Разубдят обитателей заброшенных палат
Взорвется откровением случайное объятие
Сорвет со стен разводы отсыревших потолков
Отпетой ветром скорости внезапным раскаянием
Простуженные сумерки прольются ожиданием
На страны, зачумленные болотной красотой
Наивные созвездия за медицинской ширмою
Накроет покрывалом мой безвременный уход.
1987
Волки сыты — овцы целы
Долго красным светом по живым глазам
Дыры по бокам трубы — флейта
Зеленка на царапину — во сне выпадет свежий 'снег
В середине дыра под проволокой — гитара
Полдень — желтые шторы светофора
Четверть утра обратно по ступенькам бредет спать
Стельки смяты, ноги босы
Гол сокол — с двора на кол
Зеркала осколки вон из избы, забор высок
Ворам отпер да дом на слом
Кость вкось в горле горлицы