Рузвельт

Дилан Лост

— Беги, — тихо проговорила я Даунтауну, пока он надевал свою рубашку обратно.

У меня в руках была деревянная миска с гуакамоле, которое Мойра приказала помешивать круговыми движениями.

— Беги, пока не поздно, я тебя прикрою.

— И пропустить ребрышки? — улыбнулся он.

Мне нравились его клыки. Вообще все зубы у него были белые и ровные, видимо, в свое время спонсированные щедрыми услугами дантиста. Но клыки я всегда ценила больше всего. Какой-то извращенный фетиш, от которого я никак не могла избавиться. Именно из-за него в свое время я

была в команде Джейкоба, а не Эдварда. У Тейлора Лотнера были отменные клыки.

Я вдруг осознала, что не моргая смотрю на его рот. А он начинает ухмыляться еще шире, словно знает, как сильно я люблю зубы.

— Артур! — радостный детский визг спас меня от неловкой ситуации.

Китти кинулась Артуру на шею, и он закружил ее в воздухе, заставляя смеяться.

— От тебя вкусно пахнет, — сказала она, прижимаясь носом к вороту его рубашки.

— Маленькая токсикоманка, — улыбнулась я, приглаживая за ухо ее кудряшку.

Вся в тетю Тэдди.

Мойра уже устала бить Джулиана по рукам, пока он упорно пытался стащить что-то с тарелок на столе, поэтому мы в срочном порядке уселись ужинать.

— Помолимся, — объявила Мойра, протягивая руки Айрис и Чарли, сидящим рядом с ней.

Я кинула на Артура извиняющийся взгляд и пожала плечами. Но он, кажется, был совсем не против, когда все послушно взяли друг друга за руки и прикрыли глаза.

Все, кроме Джека. Он никогда не молился и не держался ни с кем за руки, предпочитая вместо этого прикладываться к бутылке пива и ждать, когда наши «сектантские посиделки» закончатся.

— Спасибо тебе, Господь, за то, что ты дал нам эту пищу. Мы благодарим тебя за взрощенные плоды, за путь, которые они проделали до этого стола…

При всем при том, что никто из Картеров не был особо верующим, Мойра всегда заставляла нас молиться перед едой. Она сама едва ли читала Библию или ходила в церковь, но ей, как и всем нам, хотелось верить, что есть что-то большее, чем стулья, на которых мы сидим, и земля, по которой мы ходим.

Ей были важны люди, сидящие рядом с ней, и руки, за которые мы все держались. Только эти руки могут не дать нам упасть. Именно так мы и выживали все это время — полагаясь друг на друга.

Молитва закончилась неловким разрозненным «Аминь», и все наконец приступили к еде.

Наш скромный кухонный стол не предусматривал большое количество народа, и мы теснились, как могли. Особенно тесно чувствовала себя я, потому что всей правой стороной тела прикасалась к Артуру, которому Мойра накладывала щедрую порцию ребрышек и картофельного салата.

Я сидела рядом, нервно хрустя чипсами, облитыми гуакамоле, и поглядывала на членов своей семьи, которые, должно быть, казались Артуру неандертальцами.

Никому на столом не было дела до соблюдения этикета. Это слово даже не предусматривалось ничьим словарным запасом. Артур смотрел, как Хайд заливается смехом и разговаривает с набитым ртом, пока тянется к середине стола за куском тортильи. Он также заметил, что Джулиан руками берет кусок мяса и макает в соус, совсем не боясь испачкаться или насорить.

Даунтаун,

как и положено в приличном обществе, скорее всего, привык есть мясо тремя разными на вид ножами и вилками! А еще стелить полотенце на колени и повязывать слюнявчик на грудь, чтобы не испортить рубашку.

Но прежде чем я успела кинуться в дом на поиски упаковки салфеток и соответствующих столовых приборов, он уже погрузил пальцы в тарелку и схватил кусок мяса, отгрызая от него приличную долю.

Я сидела, полностью ошарашенная, хотя и пыталась взять себя в руки, учитывая, что больше никто за столом не придавал никакого значения его поведению.

Даже он сам.

Артур вел себя совершенно естественно, отвечая на бесконечный поток вопросов Мойры.

— Ты откуда сам, милый? Уж больно странный у тебя говор.

— Он мне достался от мамы. Она из Англии.

— Из Англии? — озадачилась Мойра.

— Эмигрантка, — пояснила я.

Озадаченное выражение лица тети тут же прояснилось. Мойра была представителем рабочего класса и не любила взглядов свысока от жителей делового Детройта. Любое наличие «голубых кровей» или связей со светским обществом могло быть побудить в ней крайнюю степень неприязни, от которой я всеми силами пыталась огородить Даунтауна.

Но зачем? Спасать его бесполезно, и я лишь оттягиваю неизбежное — скоро он поймет, с кем связался, и убежит с криками. В лучшем случае.

Китти устала играть с куклами и забралась мне на колени, в конце концов извернувшись так, что уселась одновременно на меня и на Артура одновременно.

— А где ты живешь? — это поинтересовался Чарли, когда Мойра ненадолго притихла.

— На…

— На Пятнадцатой улице, — успела вставить я. — Рядом с Баптистской церковью.

Подавившись, Артур вопросительно уставился на меня, а я только зло сверкнула глазами. Пришлось довольно сильно похлопать его по спине, чтобы он подыграл. О том, что мой новый друг живет в Даунтауне, знали только Хайд и Кара.

— Бог ты мой, это же в другом секторе. Как тебя сюда занесло? — вздохнула Мойра.

— Покрышки, — ляпнула я.

— Что?

— Его отец продает покрышки. Нужно было завести партию в автосалон неподалеку.

Артур специально набрал побольше еды в рот, чтобы не иметь возможности поучаствовать в разговоре. Я кормила Китти виноградом, а она играла с ремнем джинсов Даунтауна, от которого я ее постоянно одергивала, хоть он и был не против.

— Артур, а ты гей? — внезапно спросила Айрис со своего места.

— Вопрос на миллион, — ухмыльнулся Хайд.

Артур снова поперхнулся. Еще несколько минут за одним столом с Картерами, и кому-то придется применить метод Геймлиха.

— Нельзя спрашивать такое вслух, Айрис. — пожурила я племянницу. — Это неприлично.

— А что такого? Я же тоже гей, — пожала плечами девочка.

— И кто тебе такое сказал? — поразилась Мойра.

— Тэдди.

Все уставились на меня.

— Нет. Я сказала, что геи — это те, кому нравятся мальчики.

— Ну так значит, я гей! — снова настояла Айрис.