Рузвельт
Шрифт:
Учитывая количество открытых банок с консервированной фасолью и мелко нарезанных острых перцев на кухне, Мойра в добавок к подливке затеяла приготовление супа-чили. Тетя решила отметить выписку Хайда самым настоящим пиршеством.
Друг еще не успел схватить ничего съедобного, как она заприметила его у двери.
— Хайден Брукс! — воскликнула она, уперев руки в бока. — Немедленно подойди сюда!
— Я уже где-то накосячил? — недоуменно шепнул друг.
Мы с Джулианом лишь пожали плечами в ответ. Хайд медленно, с опаской
— Что этот изверг с тобой сделал? — покачала головой тётя.
Вместо того, чтобы, как обычно, залепить ему оплеуху, Мойра положила руки Хайду на щеки, поцеловала в лоб и прижала к своей необъятной груди.
— Бедный мой мальчик! Я никогда больше не дам тебя в обиду. Не уверена даже, что милостивый Господь может простить твоему братцу все его грехи. — она хлопала его по спине, все ещё сжимая в объятиях. — Я люблю тебя, дорогой.
Где-то с минуту Хайд стоял смирно, разрешая Мойре прижимать его к себе и качать из стороны в сторону. Затем, выйдя из ступора, он обхватил её руками в ответ и улыбнулся.
— Я тоже тебя люблю.
От этой сцены в горле у меня застрял огромный ком. Джулиан легко задел мое плечо своим — его подростковый эквивалент проявления любви.
— А что такое рулька? — указав на кучу продуктов на обеденном столе, спросил Хайд.
— Да черт его знает. — Мойра выпустила его из объятий и постаралась незаметно промокнуть слезившиеся глаза кухонным полотенцем. — Главное, что мясо.
— Тэдди! Тэдди! Тэдди! — нетерпеливо заверещала Китти с заднего двора. — Смотри, кого я нашла! Посмотри!
Я подавила стон, надеясь, что племянница не собиралась в очередной раз протащить в дом навозного жука, хорька или, не дай бог, муравейник. Обернувшись, я поняла, что дела обстоят гораздо хуже, и лучше иметь дело с грызунами и покалеченными птенчиками, выпавшими из гнезда, чем с Артуром.
С Артуром, который беспечно нес Китти на руках, слушал все новые истории про ее чаепития с куклами и роботами-трансформерами, и про ее охоту на невидимых летающих обезьян.
С Артуром, с которым я не разговаривала вот уже полторы недели.
— Что ты здесь делаешь? — резко спросила я, намереваясь выставить его за дверь.
Ни капли не удивленный моему тону, Артур не успел сказать ничего в ответ. В разговор не преминула вмешаться Мойра.
— Где твои манеры, Тэдди? — оборвала она меня, проходя ко входной двери. — Артур, дорогой, проходи! Ты как раз успел к ужину. У меня для тебя и работенка найдется — поможешь достать сковородку с верхней полки…
Причитания Мойры и хихиканья Китти, играющейся со вьющимися волосами Артура стали назойливым задним шумом. Он смотрел мне в глаза, но его смиренный, раскаявшийся вид не вызвал во мне ни капельки сочувствия. Потому что Артур точно не жалел меня, когда усадил в то проклятое такси в День независимости.
Его взгляд
На губах Артура заиграла ухмылка. Мои щеки густо покраснели, а он снова смеялся надо мной, потому что я уже в сорок шестой раз дала ему для этого повод.
— Проходи, дорогой, не стой на пороге! — звала его Мойра, упорно не замечающая нашей холодной войны и косых взглядов.
В одну секунду он собирался что-то сказать, но приняв во внимание мой воинственный вид, передумал.
— Конечно, Мойра, — широко улыбнулся он, еще крепче прижимая к себе Китти. — Я целиком в вашем распоряжении.
Когда он проходил мимо, всем своим видом показывая, что ему больше интересна Мойра, чем я, у меня возникло странное ощущение. Как в метро, когда от тебя трогается переполненный вагон, в котором тебе не хватило места. Ты смотришь на свое отражение в темных стеклах и думаешь, что едешь вслед за ним. Но на самом деле?
Ты стоишь на том же самом месте.
Глава 18
Один, два, три, четыре, пять, шесть.
Шесть подпрыгивающих цветов я насчитала на уродливой шляпе Хайда, пока он потрошил мой шкаф и громоздил неподходящую одежду в цветастую кучку на сиреневом ворсистом ковре.
Уже давно пора было его пропылесосить.
— Сколько лет ты уже в розыске у полиции моды? Законом давным-давно запретили скупать столько футболок с «Крутыми бобрами» и этим ужасным клоуном из рекламы «Макдональдса», — жаловался друг, склонившись над кроватью, где я лежала с задранными на стену ногами. — Снимай штаны!
— С чего бы это?
— С того, что они в клетку! Ты как будто не прошла кастинг на съемки клипа «Аббы». Не буду говорить, сколько лет не в моде эта расцветка. Ты, наверно, даже чисел таких не знаешь.
— С дуба рухнул? Угомонись, Хайд! — пропыхтела я, когда друг вцепился в мою штанину, как охотничья борзая в пойманную добычу.
В следующую секунду он удивил меня, когда забрался на кровать и оседлал меня верхом, прижав к матрасу.
— Я голодный, — простонал он, принюхиваясь к запахам с кухни. — Меня в больнице накачали таким количеством куриного супа, что я сам могу снести яйцо. Мне нужна нормальная человеческая еда. Стейк с кровью и приправами!
— Так иди и съешь чертов стейк!
— Я не могу пойти один. Но и выпустить тебя к красавчику-Даунтауну в этих лохмотьях тоже не могу.
— Значит, мы остаемся голодать. — сообщила я, прижав подушку к груди.
— Ты вообще понимаешь, что я мог умереть в тот вечер? Я мог умереть у тебя на руках, Тэдди! Как Бабба в «Форрест Гампе», представляешь? Чуть побольше драмы, поменьше разговоров про креветки, и все, — Хайд щелкнул пальцами, — ты ищешь скидочные купоны на шампуни в «Лаш» в одиночестве!