Рябиновое солнце
Шрифт:
За ночь нашу обычную деревню подменили хрустальной. Под солнцем блестели ледяные трубы, искрились стеклянные ели, а прямо передо мной поднималась высокая хрустальная береза. Ее ветви еле заметно качались и тихо звенели.
Однако, надев наконец куртку, я подумал, что подменить за ночь целую деревню трудновато. Тут дело в другом. Несколько дней стояла оттепель, а ночью прошел дождь, который сразу же прихватил мороз. Вот наша деревня и стала хрустальной.
— Сколько лет живу, а такого не видела! — из окна во двор глядела Анна Петровна.
— Красиво-то как, а?!
— Красиво-то красиво, да только плохо.
— Почему?
— Деревья могут
Анна Петровна оказалась права.
Через неделю поднялся сильный ветер, и в деревне начался такой треск, хоть уши сеном затыкай.
— Вот тебе и красота! — говорила Анна Петровна и все волновалась за нашу березу.
Однако старое дерево выстояло. Весной, когда сошел лед, оно выпрямило ствол, поднялось в прежний рост.
— Но теперь даже летом, когда я гляжу на его зеленые ветви, мне слышится тонкий, хрустальный звон.
В конце зимы я поглядел на календарь.
— Скоро весна!
— Не так уж и скоро, — ответила Анна Петровна.
— Почему? — Я показал на стену. — По календарю через два дня.
— А у меня свой календарь.
— Какой?
— Идем-ка.
Вышли мы во двор, и Анна Петровна кивнула на огромную сосульку, которая висела на углу дома.
— Вот мой календарь! Точнее не бывает.
Сосульку эту я, конечно, видел не в первый раз. Она появилась в начале декабря и росла с каждым днем. Наливалась водой в оттепели, крепла во время морозов. А к концу февраля выросла настолько, что я видел в ней свое отражение в полный рост и полдвора в придачу.
— Как она упадет, так считай настоящая весна и пришла.
Перестал я тогда смотреть на бумажный календарь и начал следить за ледяным. А сосулька эта скоро падать действительно не собиралась. Она еще больше месяца провисела на согнувшемся от ее тяжести карнизе.
Наконец утром в начале апреля под окном раздался громкий треск. Выбежав на крыльцо, я увидел, что наш ледяной календарь разлетелся в осколки и в каждом горит яркое весеннее солнце.
Первыми весной зеленеют березы. За ними — рябины, вишни и яблони. Последним листья выпускает большой дуб. Зато они сразу закрывают полнеба. А уж как осенью сбросит листья, так вся деревня выходит с граблями.
Но мы любим наш дуб. Он — самый старый житель деревни.
В мае распускаются тюльпаны, цветут яблони. Их пыльца носится по двору, словно живое золото. Она покрывает дом,
Анна Петровна стирает пыльцу с лица и смеется:
— Май — золотое время!
У одних наших соседей есть Кузя, а у других — Барсик. И есть между ними невыясненные отношения.
Выясняют они их в нашем огороде. Происходит это по ночам и очень громко. Тогда из конуры с лаем вылетает Чернушка и начинает выяснять отношения уже с котами.
А я в такие ночи лежу и думаю, что лучше бы они не выясняли отношения, а налаживали. Только котам этого гордость не позволит.
С утра на березе у дома трещала сойка. Как начала, так и остановиться не может. Анна Петровна и полотенцем на нее махала, и лопатой — ничего не помогает.
— А что, — говорю, — погода хорошая, солнышко светит. Чего ей не потрещать?
— Когда погода хорошая, надо не трещать, а песни петь.
— Так сойки ведь по-другому не умеют.
— Эх! Вот я раньше пела! — вздохнула Анна Петровна.
— Когда это «раньше»?
— Хор у нас тут был деревенский. Из таких же старух, как я. Да только они поумирали все. Одна я осталась — солистка.
— Чего же вы никогда не поете?
— Не могу. Как запою, вспомню своих подруг и плакать начинаю.
Анна Петровна снова посмотрела на сойку.
— Ладно, пусть трещит. Может, у нее на всем белом свете тоже больше никого нет.
Вздохнула она еще раз и пошла на кухню.
А сойка так и трещала на березе до самого вечера. Но я все-таки думаю, пела.
Когда погода хорошая, старшеклассник Вася Хлебушкин выпускает своих голубей.
Подолгу они кружат над избами, то улетая к Москве, то снова возвращаясь. В такие дни жители деревни часто смотрят в небо, забыв про свои огороды.
И вроде бы никакого большого смысла в этом летании нет. А все-таки есть.
Вася говорит:
— Корова дает молоко, курица — яйца, а голубь — красоту!
И мы с ним, конечно, согласны.
В середине лета наступила сильная засуха. От жары с крыш текла смола, а на грядках сохла картошка. Я поливал огород из колодца, но это плохо помогало.
— Нет, — думаю, — одним ведром тут ничего не сделаешь.