Рыбаки
Шрифт:
– М.К.О.! – взахлеб кричал, подвывая, Икенна. – Это он, в вертолете!
Затем старший брат схватил меня за руку, и мы помчались к тому месту, где, как подумали, приземлится вертолет. Он стал садиться у великолепного здания, окруженного целым содружеством деревьев и девятифутовым забором с колючей проволокой. Здание, должно быть, принадлежало какому-нибудь влиятельному политику. Место посадки оказалось ближе, чем мы ожидали, и если не считать помощников и начальника охраны, которые дожидались М.К.О. у ворот, мы, к собственному удивлению, подоспели первыми. На бегу мы распевали
Начала собираться толпа. Охрана в форме и штатском образовала живой кордон у нее на пути. Люди радостно гудели, хлопали, окликали Вождя по имени, а тот махал в ответ рукой. Тут же Икенна начал петь одну церковную песню, которую мы передрали, переделали на свой лад и пели, чтобы умилостивить мать, всякий раз, когда она злилась. Слово «Бог» мы поменяли на «мама», однако в тот день Икенна спел вместо «мама» «М.К.О.», и мы подхватили, крича во всю глотку:
М.К.О., ты велик превыше разуменья!Не сказать о том в словах.Ты превыше всякого сравненьяНа земле и на Небесах!Как измерить бескрайнюю мудрость?Где пределы бездонной любви?М.К.О., это большая трудность —Описать дела Твои! [9]9
Переделка песни Дарлин Чек «I Stand in Awe of You» («В восхищении стою пред Тобой»; переводчик неизвестен). Единственное отличие от оригинала – добавление имени М.К.О. в начале.
Мы уже пошли на второй круг, когда М.К.О. сделал знак помощникам, чтобы нас подвели к нему. Как одержимые, мы побежали Вождю навстречу и предстали перед ним. Вблизи его лицо было круглое, а голова – вытянутая кверху. Когда М.К.О. улыбался, его глаза светились и черты наполнялись благодатью. Он вдруг стал живым человеком, а не персонажем из мира телепрограмм и газетных статей; он стал таким же реальным, как отец или Боджа, Игбафе или мои одноклассники. Это прозрение внезапно испугало меня. Бросил петь и перевел взгляд с сияющего лица М.К.О. на его начищенные туфли: сбоку на них висела бляшка с рельефным изображением головы чудовища, похожего на горгону Медузу из «Битвы титанов», любимого фильма Боджи. Позднее, когда я упомянул об этой голове, Икенна рассказал, что
– Как вас зовут? – спросил М.К.О.
– Я – Икенна Агву, – представился Икенна, – а это мои братья: Бенджамин, Боджа и Обембе.
– А, Бенджамин, – широко улыбнулся Вождь. – Так зовут моего деда.
Его супруга, с блестящей сумочкой в руках, одетая в такое же широкое одеяние, что и М.К.О., наклонилась и потрепала меня по голове – так, как гладят лохматую собаку. Волосы у меня, правда, были короткие, и по черепу легонько чиркнуло что-то металлическое. Когда жена Вождя убрала руку, я понял, что это было: почти все пальцы у нее были унизаны перстнями. М.К.О. тем временем помахал рукой, приветствуя собравшуюся вокруг него толпу; люди скандировали слоган его кампании: «Надежда 93-го! Надежда 93-го!» Вождь какое-то время пытался обратиться к ним, повторяя слово awon – «эти» на йоруба, – на разные тона, но его не слышали.
Когда же наконец гомон стих и воцарилась относительная тишина, М.К.О. вскинул кулак и прокричал:
– Awon omo yi nipe M.K.O. lewa ju gbogbo nkan lo!
Толпа одобрительно взревела; кто-то даже свистел, сунув пальцы в рот. Вождь взирал на нас, дожидаясь, пока шум снова стихнет, а после продолжил по-английски:
– Сколько ни занимаюсь политикой, ни разу еще не слышал такого, даже от своих жен… – Толпа взорвалась смехом. – Мне вообще никто не говорил, что я велик превыше разуменья – «pe mo le wa ju gbogbo nka lo».
Снова раздался дружный веселый смех, а М.К.О. потрепал меня по плечу.
– Эти мальчики говорят, что словами не опишешь, как я чудесен.
Окончание фразы потонуло в оглушительном грохоте аплодисментов.
– Они говорят, что я превыше всякого сравненья.
Толпа снова захлопала, а когда успокоилась, М.К.О. разразился самым мощным из всех возможных криков:
– Да, превыше всякого сравненья во всей Федеративной Республике Нигерия!
Ликование толпы, казалось, никогда не стихнет. Наконец Вождь снова заговорил, но в этот раз он обратился не к ней, а к нам:
– Вы кое-что сделаете для меня. Все вы, – сказал он, обведя нас указательным пальцем. – Мы вместе сфотографируемся, а снимок используем в нашей кампании.
Мы все кивнули, и Икенна ответил:
– Да, сэр.
– Oya, встаньте рядом.
Он сделал знак одному из помощников – крепкому мужчине в тесном коричневом костюме и красном галстуке – подойти. Тот нагнулся и прошептал М.К.О. что-то на ухо – мы едва расслышали слово «камера». Почти сразу же появился одетый с иголочки фотограф в синей рубашке и при галстуке; на шее у него, на черном ремешке с логотипом «Никон», висела камера. Прочие помощники М.К.О. постарались немного оттеснить толпу, пока Вождь, отойдя от нас, здоровался с хозяином дома – политиком, стоявшим поблизости и терпеливо дожидавшимся, когда и ему уделят внимание. Затем М.К.О. снова обернулся к нам:
Конец ознакомительного фрагмента.