Рыбалка
Шрифт:
— Какие таланты у этих детишек? — спрашивает он.
— Да так, то да се. Они заботятся друг о друге. Это само по себе талант.
Ну да.
— Их ждет долгая жизнь? — спрашивает он. — Это один из их талантов?
Она держит полотенце на коленях и смотрит в огонь.
— Нет. Я знала и других, таких, как они. Все остальные уже умерли.
— Расскажи мне их историю. Они родились с талантом? Или их создали?
— Создали.
— Как?
Атом, атомный взрыв. Бедняга Пластик, бочка химикалий. Сам мистер Грин, подобно звезде, упал с неба.
Он затронул какую-то струну. Китаянка
— Их создала я, — говорит она. — Я их прокляла. Это моя вина.
Она резко встает и выходит.
На ту давнюю рыбалку они отправились вчетвером — Игуана, Оборотень, Атом и Зеленая Сила, отвечавший за безопасность смертных. Во время обычной зимней рыбалки необходимо направить в подледный мрак луч фонарика. В тот раз Атом бросил в воду шар светящейся энергии, из-за которого они вообще ничего не смогли увидеть. Это их так насмешило, что они повалились от смеха на лед. Внезапно из глубины возникла кожа, покрытая грубой чешуей. Единственный темный глаз окинул их взглядом и снова ушел во мрак. Последнее в мире чудовище, заключенное в своем озере, как в ловушке.
— О черт! — прошептал Игуана.
— Не хотел бы я оказаться на ее месте, — заметил Атом.
— Ну нет, — покачал головой Зеленая Сила. — Нам это не угрожает. С нами такое не случится.
Тогда он верил в слово «мы». В то, что все они будут жить вечно. В мире достаточно больших, колоритных злодеев, с которыми они будут сражаться. Нацисты и Желтая Угроза, и существа наподобие него самого. Он кое-что видел, но у него ушли годы на то, чтобы осознать: Огромная Рыба, пойманная в свои размеры и мощь, не имеет шансов выбраться. Она для этого слишком велика. Но таланта умереть у нее тоже нет.
Проходит два дня этой бесконечной рыбалки, когда он наконец узнает, в чем заключаются их таланты.
Они выглядят и ведут себя как самые обычные несносные подростки. Они укутываются в парки, по пятнадцать минут пялятся в полынью, скучают и начинают водить фонариком, распугивая рыбу. Они забывают следить за флажками. Они играют на приставках и затыкают уши айподами. Они хихикают и ссорятся, дерутся ногами и кулаками и кричат: «Бух! Ба-бах!» — как будто записывают свой собственный саундтрек. Пацан с косичкой пердит, как слон. Нет ничего хуже вони, источаемой подростком. Отцы — сама вежливость. Они только и делают, что кипятят воду для нескончаемых кружек чая.
Ему ясно, в чем талант Лан. Она делает попкорн и суши, чистит форель, которую они изредка ловят, заплетает косички, вытирает слезы с девичьих щек.
На второй день после обеда на озеро наползает туман.
— Сегодня мы больше не будем ловить рыбу, — говорит мистер Грин. — Вы можете поиграть в свои видеоигры в хижине.
Они смотрят на него молча, широко раскрыв огромные глаза.
— Лед — опасная штука. В одном месте он может быть в целый фут толщиной, а в другом — всего пару дюймов. Во время оттепели все еще хуже. Там, где в озеро впадает река, речная вода подмывает лед снизу. Там, где лед продырявлен старыми рыбачьими полыньями, где собирается рыба, где много водорослей, лед истончается
Они что-то бормочут по-японски.
Он вместе с Лан выходит из хижины, и она достает свой волшебный телефон, чтобы проверить прогноз погоды.
— Еще два дня выше ноля, — говорит она.
— Ты же это предвидела, верно? Так что это твоя проблема.
— Бросьте! Они могли бы провести время гораздо более увлекательно.
Они месят ботинками талый снег.
— Вы могли бы сделать для них то, что когда-то делали вместе с другими.
— Это то, чего ты хочешь для своих детишек? Бах! Бух! Хватай монстра! Я этим больше не занимаюсь.
— Они в такую погоду даже из дома выйти не могут, — настаивает она.
— Они всего лишь не могут ловить рыбу.
— Ну да. Нет. Я хотела сказать, что они не хотят выходить в такую погоду. Это сбивает все их настройки. Я имею в виду их таланты.
— Которые, собственно, в чем заключаются?
— Они оборотни.
Он ждет объяснений. Она больше ничего не говорит.
— Это ты с ними сделала? — подсказывает он.
Он предоставил ей множество случаев поговорить об этом. Они целых два дня рыбачили у одной полыньи. Она не проронила ни слова.
Она молчит и сейчас.
— Ты наложила на них заклятие?
Он не верит в заклятия.
— Ладно, это не мое дело, — наконец соглашается он.
Она отворачивается и смотрит в сторону леса.
— В кого они превращаются? В волков? В летучих мышей?
— В разных животных, — шепчет она, снова обернувшись к нему. — Очень недолговечные создания. Одна из них превращается в кошку. Она проживет десять лет.
Десять лет — это миг.
— Это я с ними сделала, — повторяет она. — Я очень об этом сожалею. Я хочу им помочь.
— А чего ты ожидаешь от меня? — спрашивает он. — Как не умереть? Тебе этот совет нужен?
— Как жить! — кричит она в ответ. — Да, мне нужен такой совет!
— Я перемещаю субстанции. Воздух — к себе, воду и огонь — от себя. Но я не знаю, почему продолжаю жить.
— Научите меня жить так, как живете вы, — шепчет она. — Тогда я смогу научить этому их. А я узнаю, как вам умереть.
Вернувшись в хижину, они видят, что подростки ушли.
Она что-то еле слышно бормочет и, чавкая ботинками в снегу, мчится по тропинке, ведущей к озеру. Он бежит за ней.
До озера три четверти мили. Тропинка просто ужасная — мокрый снег поверх грязи и замерзшей земли. Он годами превращал свое тело в тело старика и сейчас скользит и машет руками, пытаясь сохранить равновесие. Наконец ему удается ее догнать.
— …предвидела это? — пыхтит он.
Она яростно оборачивается к нему:
— А ты сам Талант? У тебя всегда все получается? Я разговаривала с тобой! И если ты можешь оттолкнуть от себя огонь, почему бы тебе не оттолкнуться от земли и не полететь?