Рыбка в мутной воде
Шрифт:
— Вот там он и живет.
— Спасибо, — поблагодарила я и направилась к указанному строению.
Пока шла, размышляла о том, что в сельской местности каждый житель имеет, как правило, два, а то и более имени. Одно из них — то, что записано в паспорте, другое — «уличное», то есть то, на которое сельские жители реагируют и откликаются гораздо охотнее. Также у некоторых из них могут быть и прозвища, причем сразу несколько. Именно по этим уличным именам и прозвищам-кличкам можно гораздо быстрее найти нужного человека.
«Интересно, а как скоро появится прозвище и у меня? — спрашивала я себя. — Ведь не долго
Огромный дом, в котором должна была проживать семья Вано, окружал со всех сторон высоченный деревянный забор. Сквозь него не было видно ничего из происходящего на территории двора. Оттуда доносились лишь непонятные мне звуки, по которым между тем становилось ясно, что во дворе кто-то есть. Следовательно, я могла рассчитывать на общение с обитателями дома.
Подойдя к калитке, я громко постучала по ней. За забором сразу раздался грозный лай собаки. Судя по нему, можно было представить, что его издает пес огромнейших размеров, а не какая-нибудь шавка. Я невольно насторожилась, подумав про себя, что только пса мне сегодня не хватало для полного счастья. Но делать было нечего, пришлось повторить свой настойчивый стук, который, как и следовало ожидать, разозлил пса еще больше. Зато теперь с другой стороны забора все же донеслось:
— Кто там?
— Извините, здесь живет Вано? — даже не видя своего собеседника, отозвалась я, немного сожалея о том, что не спросила у женщин фамилию этого самого Вано.
Калитка открылась, и передо мной возник темноволосый мужчина. Он был не просто темноволосым, а скорее черноволосым. И весьма смуглым. Сомневаться в том, что передо мной представитель одного из народов Кавказа, даже не приходилось.
— Вах, красавица. Проходи, проходи, дорогая, — засуетился этот «черный русский», как у нас иногда называют таких людей, пропуская меня в калитку.
Я тоже улыбнулась в ответ и собралась переступить порог, но тут прямо передо мной, оскалив зубы, вырос большущий пес. Порода этой живности мне была совершенно неизвестна: собака, ростом чуть ли не в метр высотой, имела густую шерсть, уши у нее были обрезаны прямо, что называется, под корень, видимо, для пущей злости. Со стороны зверь и на собаку-то совсем не походил, и если бы не его дикий лай, которым он залился, я бы приняла его за существо с другой планеты. Этому страшилищу тут же отозвались другие такие же псы, которые были закрыты в вольере недалеко от калитки, и из-за поднявшегося шума почти ничего не стало слышно.
— Фу, Кутан, — рыкнул на пса хозяин. — Фу!
Но Кутан продолжал отрабатывать свой хлеб исправно. Он неистово лаял в мою сторону и дыбил грязную свалявшуюся шерсть.
Я прижалась к забору, не решаясь входить во двор. Увидев мой испуг, кавказец усмехнулся, что-то крикнул на своем наречии, и к нам сразу подошел мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати и увел пса в тот же вольер. Однако вся дружная компания так и не переставала лаять и рычать.
— Проходи, проходи, дорогая, — вновь пригласил меня хозяин. — Будь гостем.
Теперь уже более уверенно, не опасаясь за свою жизнь, я проследовала за ним в глубь двора, бросая оценивающие взгляды на все, что в
При очень беглом осмотре я поняла, что здесь все устроено на иной манер, нежели принято у нас, у русских. Во дворе толпились все члены большой семьи: несколько мужчин и мальчишек-подростков крутились около лошадиной упряжки — видимо, ремонтировали телегу. Женщины разных возрастов, среди которых особо выделялась пожилая, лет семидесяти — семидесяти пяти, суетились около импровизированной печи, напоминающей тандыр. Другие сидели на корточках около большого таза, скребли и мыли посуду. На импровизированном частоколе, расположенном около забора, висели различной величины и формы кувшины и другие сосуды. Еще одна женщина выбивала ковры, развешанные по заборам. Их, ковров, было здесь несметное множество. Маленькие и большие, они закрывали весь забор. Это не были ковры с огромными цветами или привычным орнаментом — все они имели традиционный кавказский рисунок, напоминающий грозди винограда, лозу и что-то иное, также вьющееся.
В стороне, около забора, копошилось несколько маленьких детей. Одни строили из песка замки, другие что-то чертили прямо на земле. Одним словом, весь аул был занят своим делом. Меня немного удивило то, каким образом столько народу может уживаться вместе, но задумываться над этим было некогда, а потому я отбросила мысли о лишнем в сторону и повернулась к хозяину, то есть к тому человеку, кто меня встретил.
Мужчина, продолжая сыпать приветствиями на русском вперемешку со словами своего родного языка, провел меня к большому деревянному столу, стоявшему посередине двора, и усадил на лавку. Сам расположился напротив, в упор внимательно рассматривая меня, буквально поедая взглядом. Точно так же на меня обычно смотрит мой хороший товарищ Гарик Папазян, мент армянского разлива, как я его называю. Но он-то в меня немного влюблен и только и ждет, когда я наконец соглашусь провести с ним вместе время в теплой постели, а тут… Я немного смутилась от наглого взгляда, устремленного сейчас на меня, но потом, вспомнив, кто я и зачем сюда явилась, быстро отбросила лишние чувства и эмоции прочь, чтобы не мешали. Вскинув голову вверх, я уверенно посмотрела на черноволосого и произнесла:
— Я хотела поговорить с Вано. Вы могли бы мне сказать, где он сейчас находится?
— А зачем тебе Вано? — поинтересовался мужчина, сощурив свои черные глаза и слегка склонив голову в сторону.
— Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова. И у меня к нему несколько вопросов относительно двух пропавших в вашем поселке мужчин, — коротко объяснила я.
— Такой красивый девушка — и мент, — сделал свои выводы тот, словно бы немного удивляясь, но на самом деле просто разыгрывая на своем лице это чувство.
— Нет. Я не работник милиции, — замотала головой я. — Я частный детектив, а это разные вещи. Так вы можете мне сказать, где Вано?
— А, все равно, — заключил мужчина, махнув рукой, словно бы и не слышал моего вопроса.
Я поняла, что он намеренно сбивает меня с мысли, но сдаваться не собиралась — не таких я раскалывала, так что еще посмотрим, кто кого. Построив тот же вопрос немного по-другому, я вновь заговорила:
— Который из присутствующих здесь мужчин есть Вано? И есть ли он здесь вообще? Или, может, он уехал, испугавшись встречи со мной?