Рыбья плоть

Рубаев Евгений

На этом они и порешили. Пал Иванович обитал в комнате этого странного общежития, где его обитатели между партиями в карты изредка дрались, не переставая водку пить круглосуточно. Пал Иванович по этой части тоже не отставал от основного косяка обитателей. Этой дурной привычке способствовала общая атмосфера всеобщего алкоголизма. Последние дни он сильно опух, видимо, почки отказали совсем. Сегодня встать и сходить за очередной бутылкой он не смог совсем. В изголовье у него стоял трёхлитровый эмалированный чайник. Он протянул опухшую руку, взял чайник, потряс им, но вода в нём кончилась ещё ночью. Звать на помощь было некого, после отъезда Рафа и Шуры он так и не сошёлся ни с кем. Всё считали его героем, человеком для большинства смертных недосягаемым. Таких смелых, как Раф, чтобы подойти и заговорить, больше не нашлось. Пал Иванович пил все дни в одиночку. Почти не закусывал,

по крайней мере, в столовую больше не ходил. Прошли ещё сутки. Уже второй день он не пил, вода и водка кончились. В туалет перестал ходить ещё раньше. От бессонницы у него начал развиваться психоз, в ушах постоянно играла одна и та же музыка. Вернее, строчка из песни «Белый вальс», будто на виниле иголка соскакивала на одну и ту же дорожку. Песня звучала явственно и отчётливо. Он даже временами думал, что это в соседней комнате таким образом «весельца задают». Воля и сознание его были подавлены, он убеждал себя, что музыка в ушах ему не мешает, с ней даже не так скучно. За всё время успешной своей работы Пал Иванович утвердился во мнении, что воля его несокрушима! Но последний разговор с парторгом, набег бывшей жены, с отрезанием воротника от зимнего пальто, совсем подкосили его. Ещё сын с его свадьбой, на которую Пал Ивановича не пригласили. Чувствовалось влияние жены, которая охарактеризовала детям своего бывшего мужа как сформировавшегося алкоголика. Дети помнили, что отец нередко прикладывался к бутылке на выходные, и уверовали, что сейчас он опустившийся человек. Сын настойчиво просил деньги на вновь созданную семью. Но денег у Пал Ивановича не было. Поэтому он даже не знал, как там всё прошло? Успешно ли прошла свадьба? А, впрочем, и это ему уже было безразлично. Из его сущности как бы вынули стержень. Увлечений он в жизни, в общем-то, не имел. Даже на рыбалку никогда не ходил. Работа — она была и его увлечение, и хобби. Теперь, вместо работы осталось одно ожидание, когда где-то наверху примут решение о создании учебной буровой. Другой бы на его месте радовался — рабочие дни ему ставили, зарплату платили. Но ходить на работу было некуда. Если он появлялся первое время в конторе экспедиции, от него отмахивались, как от надоедливой мухи. Он это понимал и сильно никому вопросами, советами не докучал. Со временем он совсем перестал ходить в контору. Сходил только получить зарплату. Душа вроде бы успокоилась: «Всё нормально. Деньги платят. Рабочие дни идут. Что ещё надо?» Ан, нет! Червяк точил душу. Выматывал последние нервы. Он, даже будучи при успешной работе, когда давал высокие скорости в бурении, если выезжал в отпуск, сердцем всё равно был на буровой. Спешил всегда выйти из отпуска, не догуляв. Сейчас он лежал на казённой кровати, весь опухший, не в силах встать, чтобы набрать в чайник воды и попить. Особенно пугали его ноги своим видом. Они были как два столба, как передние ноги слона. В дверь к нему никто не стучал. К нему вообще никто не заходил. Приходили только мысли в голову. Всё больше о его назначении в жизни. Ради чего он бросил обжитые места и перевёлся в это неприветливое место. Явных знаков на небе, в виде светящихся дисков, он больше не видел, никогда. Он только всем сознанием понимал, что если бы ему сейчас доверили расположить на карте точки для бурения глубоких скважин, он безошибочно смог бы определить места больших залежей нефти. Лёжа почти без движения, он думал:

— А что, первые скважины для бурения на нефть закладывали, каким-то образом? Когда вообще совсем никакой науки о поиске нефти не было. А вот люди, которые знали, где есть нефть — были! Это потом уже оборотистые люди под эту закономерность подвели науку и приобщились к поиску нефти. Но долото всё равно идёт впереди науки!

Под эти мысли раздался стук в дверь. Пал Иванович, удивившись, едва нашёл силы произнести:

— Входите, не закрыто!

На пороге образовался Раф. Радость переполнила Пал Ивановича, но внешне это проявить он уже не смог. Его даже мысль не посетила: «Теперь я спасён!»

До такого положения его состояние было, по его мнению, безнадёжно. Противостоять судьбе он уже силы не имел. Он говорил губами, как ему казалось, отчётливо:

— Рафушка, дорогой!

Но губы его даже не могли сложиться в улыбку. Только лишь из-под опухших век его глаза, слегка чуть заблестели, поубавили тусклость.

— Что случилось, Павел Иванович? — произнёс в изумлении и растерянности Раф.

Ответа ему не было. Тот только пошевелил рукой в сторону чайника. Раф схватил чайник, вода в нём высохла, даже на дне. Он мигом сбегал за водой, даже не в умывальник, а на улицу, на колонку. Думал, там вода будет посвежее. Прибежал, пытался приподнять

больного, но тот жестом показал, что этого делать не надо. Раф с носика чайника напоил его водой. Голос постепенно стал проявляться. Слова выходили из горла поодиночке. Раф, выслушав его приветствие, спросил:

— Уж не побил ли кто вас?

— Нет. Почки отказали, наверное. А может, ещё что.

— Вам надо срочно в больницу. Я пойду вызову скорую помощь.

— Нет. По больницам я отродясь не ходил. Это последнее дело!

— Так, может последнее уже наступает! — неуклюже скаламбурил Раф. — Я пойду скорую помощь вызову!

— Подожди. Возьми деньги, вначале сходи, опохмели меня.

— Куда вам! Надо лечиться! Я пойду срочно скорую помощь вызову!

— Раф! Я себя лучше знаю. Давай, опохмелимся, и всё пройдёт.

— Ладно. Я вызову скорую, потом схожу, куплю вам подлечиться. Скорая, наверное, здесь долго ходит!

Он так и сделал. С телефона комендантши позвонил по «03». На другом конце провода долго выясняли, кому вызывают, кто вызывает. Кода узнали, что ехать надо в заезжую экспедиции, на другом конце провода затянули:

— Ну-у-у! Понапьются сначала, а потом плохо им! Если пьяный, то отвезём в вытрезвитель! Учтите!

Раф долго божился, даже уверил, что человек болеет, совсем непьющий! Здесь он вспомнил, что Пал Иванович орденоносец, Герой Соцтруда! Он прибавил обороты:

— Вы что? Хотите должностью поплатиться? Немедленно высылайте к орденоносцу скорую помощь!

На другом конце трубки что-то захрюкало, задрюкало и, наконец, сказало:

— Ждите!

Раф, вспомнив глаза Пал Ивановича, не мог вернуться без опохмелки. Он наказал комендантше встречать скорую помощь, а сам сказал, что сходит за сигаретами. Вернулся он быстро, взяв бутылку на ура без очереди. Скорая помощь ещё не приезжала. Взгляд Павла Ивановича уже утратил возникший было блеск. Он безучастно молчал, о чём-то думая, о важном. Раф ему сказал:

— Сейчас скорая помощь придёт. Наверное, надо подготовить документы.

— Они у меня готовы, в пиджаке. Ты опохмелиться принёс?

— Вам, наверное, не надо. Они там просто бешеные какие-то, всё долдонили, что пьяных брать не будут.

— Ты, Рафушка, налей мне сто грамм, а с этими клистирными трубками я разберусь!

Рафу было очень жалко Павла Ивановича, а власти, как, например, родственник, он над ним не имел. Поэтому он налил ему полстакана. Пал Иванович нашёл силы опрокинуть зелье себе в рот. Через минут пять он немного оживился, даже пытался встать, но это у него не получилось.

— Вам бы поесть что-нибудь, у вас сил просто нет.

— Сил у меня нет не от этого. Давай выпей со мной тоже.

— Нет. Я пить не буду. И вам не надо!

В конце концов, Пал Иванович выклянчил у Рафа ещё полстакана. Он стал интересоваться:

— Помнишь, я тебе рассказывал, что видел светящийся объект, странный, неземной?

Раф не только помнил, он почти все свободные минуты думал, о такой удивительной способности Павла Ивановича, как определять, где находится нефть, а где её нет. Он был убеждён, что глубина нахождения залежи не влияет на способность Пал Ивановича. Он был уверен, что тот определит нахождение нефти даже на глубине десять километров. Поэтому он мгновенно ответил:

— Я сторонник вашего дара и отношусь к нему с большим доверием.

Искренность, с которой эти слова были сказаны, потрясли совсем ослабшего больного. На глазах его выступили слёзы. Сил вытереть их у него не было. Они текли свободными ручьями на подушку с жёлтой наволочкой. После каждого наливания зелья Раф прятал бутылку с водкой, он всё ожидал приезда скорой помощи. Когда терпение стало иссякать, он сходил и продублировал вызов. На том конце провода девица что-то раздражённо прокричала. Раф понял, что скорая помощь, чуть ли уже как выехала. Он вышел на улицу и стал ожидать медиков. Потом он вновь продублировал вызов. Там уже была новая барышня. Она опять записала вызов и велела ждать приезда скорой помощи. Пал Иванович казалось, что спит. Когда Раф хотел поправить одеяло, он опять попросил свои сто грамм. Раф твёрдо сказал:

— Медики уже на подходе. Не надо дискредитировать себя в глазах врачей!

Пал Иванович согласился. В это время в коридоре послышался несвойственный шум, и Раф пошёл встретить скорую помощь. Приехал какой-то медбрат. Видок у него был непрезентабельный, он был похож на врача, которого лишили диплома. Увидев больного, с порога он сразу сказал:

— О-о-о!!! В стационаре у нас мест нет. А санрейс в область можно организовать только завтра!

Он сделал какой-то никчемный укол в руку, от которого Пал Ивановичу не полегчало. Потом он отозвал в коридор Рафа и спросил: